— Что мы победим, в том нет сомнений, юный эльф, — мелодичный голос муриана звучал насмешливо и ласково. — Главное, чтобы у нас было желание бороться и побеждать. Но вот выход на поверхность, эльфы. Возвращайтесь когда захотите. Можете вернуться просто, чтобы жить здесь, а можете объединиться с нами для борьбы.
— Только борьба! — вскричал Анн, на этот раз заранее предусмотрительно убравшись подальше от Гветелина.
Гветелин взял молодых людей за руки и шагнул в тоннель. Через минуту они уже стояли на поверхности, озаренные ярким солнечным светом. Эльф выпустил руку Антонина и надел солнцезащитные очки. Анн и Алан хотели последовать его примеру, как вдруг с ужасом обнаружили, что не могут пошевелиться.
— Что случилось, Лин? — воскликнул Анн и замолчал. Ответ был очевиден. Прямо перед его глазами мерцала серебряная сетка. И двое драконидов деловито закатывали его в нее. Сквозь решетку молодой человек увидел, что Гветелина и Алана постигла та же участь.
— Какие же мы идиоты! — прошептал Антонин. — Ведь Лис говорил, что нужно быть осторожными и нельзя недооценивать местных...
Глава 8
Аваяна шла по улице под ручку с Торвальдом. Честно говоря, недомерочка чувствовала себя не в своей тарелке. После вчерашней разведки Элистана ее выпустили за борт корабля только при условии, что она наденет юбку. Ветер удачи! Да она отродясь юбку не носила! У нее даже никогда не была подобного предмета туалета. Тем не менее, ей пришлось смириться и принять одну из юбок Мэрилин. Правда, эту юбку потребовалось перешивать. Еще хорошо, что ее мирренские друзья способны делать что-нибудь исключительно магически. Так что переделывала юбку не Аваяна, а магическая энергия, заключенная в темной шпаге Ланселота и направленная в нужное русло его женой.
Они остановились у перекрестка. Якорь в глотку этому красавцу Элистану! Почему он не предупредил их о шуме и гаме на улицах, о быстрых экипажах, мчащихся по проезжей части без видимых причин. Вероятно, с помощью так любимой всеми мирренцами магии. Хотя, Лис ведь и сам маг. Скорее всего, он просто счел это естественным, само собой разумеющимся. А если вспомнить его обычное немногословие, то вообще удивляться нечему. К чему говорить, если можно промолчать?
Аваяна перевела взгляд на Торвальда. Нет, он все-таки тоже красив. Хотя и не так мужественен, как Элистан. Вот разве что волосы... Элистан не носил ни усов, ни бороды. Аваяна видела драконида в купальном костюме — на гладком теле практически не было волос. У Торвальда же с этим не было никаких проблем. У него была чудесная кудрявая бородка, усы, да и грудь гнома поросла довольно густыми, вьющимися волосами. Как раз в той степени, чтобы придать гному мужественность. Кстати, это единственное что придавало мужественность Тору. В остальном Торвальд был ужасен — вел себя как самая настоящая женщина — высказывал свое мнение, судил обо всем, не стеснялся принимать решение и за себя и за других. Впрочем, она не так слаба, чтобы восхищаться слабыми, глупыми мужчинами. Умной, сильной женщине нужен мужчина подстать!
— Пойдем, дорогая, — пригласил Торвальд, и Аваяна снова обратила внимание на дорогу.
— О, смотри, Тор, это музыкальный театр!
— Ты любишь музыку? — улыбаясь, спросил гном. — Может быть, сходим на спектакль? Лис дал нам достаточно денег.
Аваяна с улыбкой согласилась.
— А что сегодня дают? — спросила она.
Торвальд подошел к афише.
— «Летучая мышь», — прочитал он.
Аваяне почему-то вспомнился Элистан.
— Идем, — решила она, — когда начало?
Торвальд сходил в кассу и вернулся через несколько минут с билетами в руках.
— Начало через два часа, мы еще успеем погулять и даже зайти в ближайшую книжную лавку. Кажется, наш Лис принес нам какую-то не правильную литературу.
— Почему? — удивилась недомерочка. Она уже привыкла, что на Элистана можно положиться во всем.
Торвальд недоуменно пожал плечами.
— Понимаешь, дорогая, я не удивился, когда увидел на плане зрительного зала специально отведенные места для троллей. В конце концов, они настолько больше всех остальных, что если сядут в первых рядах, другим можно будет вовсе не приходить на спектакль. Но места на галерке, предназначенные только для эльфов выше моего понимания.
Аваяна подумала.
— Кажется, Эстрильда говорила, что к эльфам сейчас не слишком хорошо относятся.
— Настолько, что не одно уважающее себя существо не желает сесть рядом?
— Я понимаю, что когда ты говоришь об эльфах, ты, прежде всего, вспоминаешь Гветелина и Мэрилин.
— Вообще-то, я вспоминаю Локрина, их отца, князя эльфов Миррена. Я редко думаю о Гветелине, как об эльфе. Для меня он, прежде всего, министр финансов Миррена. А Мэрилин не эльфийка. С того момента, как она вышла замуж за Ланса, она стала королевой Миррена, человеком, в общем, кем угодно, но не эльфийкой. Это противоречит государственной политике Миррена.
— А вот и книжный, дорогой! Зайдем.
