— Все гораздо сложнее, красавица, — возразил маг. — Честно говоря, я вообще в растерянности. Я прикинул, что есть два довода против того, чтобы я обнажал против тебя меч и один довод за. Доводы против: во-первых, ты — прекрасная дама, а я хоть и человек, а не дракон, но все ж таки мужчина и мне не по чину поднимать руку на даму. — Драконица одобрительно улыбнулась, обнажив внушительных размеров клыки, такого же великолепного белого цвета, как и усы которые вились рядом, — Во-вторых, когда-то давно, я дал слово другу, что никогда не подниму вооруженную руку против дракона. А довод за ты можешь легко отмести. Я дал слово Алану, что помогу ему пройти через пещеру. Если ты пообещаешь беспрепятственно пропустить его, доводов за сражение не останется совсем.
Драконица покачала головой, словно пытаясь разобраться в витиеватой речи мага.
— Странные клятвы ты даешь, путник, — наконец, сказала она. — Интересно, кто мог потребовать подобную клятву от жалкого человечка?
— Потребовать? — Ланс, вопреки своим же собственным словам, тяжело оперся на Алана. — Разумеется, никто. Но Требониан согласился отпустить меня одного во временной тоннель, только тогда, когда я торжественно пообещал ему соблюдать максимальную осторожность. Не помню точно, сколько пунктов было в его запрете. Зато точно помню, что я обещал ни в коем случае не вызывать на дуэль встречных драконов.
— Требониан, — мурлыкающе протянула драконица. — Я слышала только об одном друге Требониана, который, к тому же, человек. Как тебя зовут, путник?
— Ланселот, — Ланс слегка поклонился. Алан удивленно посмотрел на него. Ланселотом звали его далекого предка, Требониан говорил, что знал Ланселота, Гветелин тоже говорил что-то о Требониане и Ланселоте... Но этого все равно не может быть. Это ведь было триста пятьдесят лет назад!
— Тебе придется удостоверить свою личность, путник. Мне уже приходилось сталкиваться с самозванцами. Может и ты такой.
— Удостоверить личность? Но в Миррене нет никаких удостоверений, кроме кредитных карточек. Я не взял ее, на Арканосе они не имеют хождения. Можно было бы позвать кого-нибудь, кто может удостоверить мою личность... О, магия, таких — половина Миррена! Но в этом зале я беспомощен. Прости, красавица, придется тебе поверить мне на слово до тех пор, пока мы не выйдем наружу.
— Ты можешь назвать мне имя своего друга. То имя, которым его называешь только ты, его друг.
Ланс открыл было рот, чтобы ответить и осекся. Имя. У Бони было довольно странное отношение к именам. Он представлялся всегда полным именем, позволял называть себя по-простому только ему, его семье и четверым его ближайшим друзьям. Любого другого за подобную вольность Требониан бы попросту съел. Более того, когда Требониан принял от него, Ланса, имя, он объявил, что теперь обязан служить ему.
Ланс вздохнул и вытащил из ножен меч. Конечно, такой меч супротив дракона все равно, что булавка против человека. Но если он не попробует защищаться, то согласно своему кодексу чести драконы ославят его после смерти как труса, не стоящего своего имени. А если он умрет с оружием в руках, драконица обязана предоставить предмету спора, то есть Алану, спокойно уйти на поверхность.
— Мне жаль, красавица, но твой вопрос освобождает меня от слова, данного другу. Более того, он дал мне второй довод за сражение. Такой вопрос никогда не задал бы друг Требониана. Значит, я буду сражаться за двух друзей. За одного отсутствующего, — Ланс с сожалением вздохнул, — и за одного присутствующего.
Драконица усмехнулась в усы-локоны.
— Для тебя было бы гораздо лучше, если бы они поменялись местами.
Драконица прилегла, так, что Ланселот оказался между ее передними лапами. Одной лапой она случайно чуть коснулась мага, и тот почти упал на другую.
— Можешь присесть пока, Ланселот, я вижу, ты устал.
— Спасибо, я уже сижу.
— Ты дал мне доказательство, которое я просила, так что можете идти.
— Благодарю тебя, красавица. — Ланс протянул руку и стал гладить усы драконицы.
Алан подумал, что Ланс проявил небывалую выдержку, удерживаясь от этой фамильярности вот уже, наверное, пятнадцать минут. Алан внезапно осознал свою мысль и покрылся холодным потом. Пятнадцать минут! И еще столько же они шли! А Ланс уже вошел в этот голубой зал основательно вымотанным предыдущими слоями. Еще несколько минут, и маг лишится чувств. А тут еще эта драконица!
Драконица удовлетворено мурлыкнула.
— Меня все называют просто Голубая.
- Но тебе не идет это имя. Ты такая сильная и красивая. Тебе больше подошло бы имя Голубеника.
— Мне нравится это имя, Ланселот. А как будешь называть меня ты?
Усталость подвела Ланса. Только сейчас он понял, что натворил.
— Но ты ведь страж пещеры, Ника.
— Это имя мне тоже нравится. Надеюсь, ты согласен считать меня своим другом?
— Это большая честь для меня, Ника.
Драконица озабоченно приблизила свою морду к лицу мага и внимательно оглядела.
- Ты вроде отдыхаешь, Ланселот, и отдыхаешь среди друзей, но с каждой минутой ты выглядишь все хуже и хуже.
Ланс вздохнул и почти что прошептал:
