Князь лизардменов Кеннат Ферхон привел только свою жену. Бернайс Тана, княгиня лизардменов, стоически присутствовала на всех положенных по церемониалу церемониях. Остальное время княгиня проводила в своей столице Динн Риге, с увлечением занимаясь государственными делами. Муж ее предпочитал коротать досуг, занимаясь историческими изысканиями, полностью передоверив жене дела княжества. Кроме того, Кеннат Ферхон не без удовольствия представительствовал на всех приемах, на которые его только звали. Причем, делал он это не столько для соблюдения этикета и церемониала, сколько для наблюдения за современными нравами. Кеннат Ферхон исследовал проблемы влияния истории на мысли и поступки разумных существ. Причем, с особенным рвением он выявлял влияние именно тех исторических фактов, которые никому не были известны.
Обе княжеских семьи, сидели за перекладиной буквы П. По центру стола сидел двадцать четвертый король Лизардгории Боригор. Место по правую руку короля ожидало Алана, кресло по левую руку короля традиционно пустовало. С тех пор, как Боригор овдовел, он во всеуслышание объявил, что, так как наследник у него есть, жениться повторно он не станет. Хотя от женского общества отказываться не собирается. С тех пор у короля была одна пассия за другой, Алан всех даже не мог упомнить, но место его покойной матери за столом никто ни разу не занял.
Алан поискал Досифея и увидел, что Кассиан не только хорошо устроил его знакомого, но и воспользовался этим случаем, чтобы повысить собственный рейтинг. Он усадил Досифея рядом с княжной Ронуэн, правда, за длинной перекладиной стола. А чтобы его развлечь сам сел рядом и жену свою усадил.
Для Ланса он оставил место рядом с князем Кеннатом Ферхоном. Получить это место ему было, вероятно, еще сложнее, чем место рядом с эльфийской принцессой. В основном потому, что Кеннат Ферхон, в противоположность своим сородичам, прославленным молчаливостью и нелюдимостью, был очень общителен и обладал огромным талантом слушателя. Ему прощали все его порой бестактные вопросы просто за то, что он не перебивал своего собеседника даже в том случае, если он раз десять подряд рассказывал один и тот же скучный анекдот. И придерживал при себе большую часть своих нестандартных выводов.
Алан предпочел бы посадить Ланса рядом с собой, но это шло в разрез всему этикету. И хотя его с Лансом разделяла только чета лизардменов, разговаривать все равно было не возможно. И Алан в первый раз по настоящему пожалел, что так и не овладел мысленной речью.
Алан прошел к своему месту и сел.
— А где Даримонт? — первым делом спросил король.
— У него что-то там не заладилось, — небрежно отозвался Алан.
— Он не говорил что именно?
— Кажется, что-то пропало.
— Где? — Боригор было привстал, но спохватился и сел.
— А где его обычное место за столом? — поинтересовался Алан.
— Надеюсь, ты не обидишься, Аланигор, но я посадил его на место твоей матери.
— Нет, не обижусь, — соврал Алан и усмехнулся. — Но это несколько неприлично. Ты не находишь?
— Кажется, ты посвятил весь год исключительно вопросам эротики, — неодобрительно пробурчал король.
Алан занялся обедом, с интересом оглядывая окружающих. Они расстались всего год назад, но он, Алан, успел прожить четыре. И теперь молодой человек смотрел на знакомых людей свежими глазами. Вот князь Данстан старательно поддерживает беседу ни о чем. А вот князь Кеннат Ферхон пытается выудить информацию у Ланса и, не преуспев в этом, с увлечением развивает свою теорию. Ланс с интересом слушает и вставляет вопросы по теме, а Кеннат Ферхон увлекается все больше и больше. Алан начал было прислушиваться, но князь говорил тихо, а его обычный для лизардменов скрипучий голос мешал отвыкшим ушам принца подслушать. Алан с завистью подумал, что Ланс получает гораздо большее удовольствие от приема, чем он сам. Впрочем, он тут же решил, что это только справедливо. Точнее, восстановление исторической справедливости, о которой, как он понял, говорил лизардменский князь. Ведь Ланс в свое время так и не попал на прием, устроенный для него триста шестьдесят лет назад.
Обед плавно подходил к концу и Алан уже думал, что прием сошел в лучшем виде. Но вот подали десерт и Даримонта. Нет, Даримонт, конечно, вошел сам, но он так ловко прошел между слугами, расставляющими на столе фрукты со взбитыми сливками, что выглядело это так, словно прислуживающий королю лакей поставил перед королем вазочку с десертом, а на пустое кресло — Даримонта.
— Ваше величество, — возбужденно проговорил придворный маг, — головой ручаюсь, вчера все артефакты были на месте, а сегодня их в комнате нет. И там никого не было, кроме учителя его высочества, вот этого Ланса.
Маг говорил достаточно громко. Его услышали оба князя и Ланс. Данстан проследил, куда указывает Даримонт, и пристально посмотрел на Ланса. Тот ответил эльфийскому князю таким же пристальным взглядом и чуть улыбнулся. Данстан изобразил легкий поклон.
