И сразу же встретил забредшего сюда солдатика. Шуметь не стал. Хоть на стоящей суете и хаосе можно было поиграть, но выстрелы бы точно услышали. А раскрывать себя, когда этого можно не делать, я не хочу. Ловкое натренированное движение руки и темнокожий мужчина лет тридцати даже не успел вскрикнуть, как подкосились его ноги, и он рухнул на землю, с метательным ножом в правой глазнице.
— Один. — начал я отсчёт.
Присев рядом с ним, забрал свой нож, ещё пригодится, и сориентировавшись, направился по памяти в сторону штабного здания. Найти то оказалось не сложно. Это была единственная постройка, что имела большие окна на первом этаже. В то время как остальные максимум имели небольшие окна на втором и выше.
Не знаю, то ли солдаты такие слепые, то ли я так сливаюсь в свои серо-зелёные цвета тактической боевой форме с ними. Но как итог, подойти к зданию практически в плотную мне удалось, не привлекая лишнего внимания. Даже в общей суматохе, вход в штаб охраняли два, сканирующих своими взглядами, дежурных. Меня они заметили за метров тридцать от своих мест.
— Два и три. — продолжил я счёт погибших за сегодня.
Но отреагировать хоть как-то успел только один, да и то его крик резко перешел в хрип и бульканье. С пробитой ножом гортанью особо не покричишь. Первый умер ещё быстрее и безболезненнее. Я просто застрелил того из пистолета. Скрываться уже смысла не было.
— Тридцать семь… — продвигаясь по коридору второго этажа штаба я зачищал его от выбегающих мне наперерез солдат. Первым делом следовало устранить верхушку, что бы те не разбежались, когда я буду занят простым "мясом".
В ушах шумел сигнал тревоги, в нос бил запах крови и пороха, да и глаза тоже иногда улавливали видимые струйки дыма из нагревшегося после выстрелов оружия. Правда всё это никак не мешало продолжать идти к третьему этажу, где и находился кабинет для заседания семи глав-управленцев базы. А также основных создателей революционного движения, что не так давно начало активную деятельность.
Нужный кабинет нашелся достаточно быстро, правда за это время счётчик убитых перевалил за пятьдесят. В дверь сразу ломиться не стал. Лишний раз лезть на рожон не стоит. Так что перехватив поудобнее одолженную, у одного из убитых солдат, гранату слегка приоткрыл дверь и выдернув чеку кинул, не глядя поглубже в кабинет.
Сразу раздался панический крик «граната», а после прозвучал взрыв, что частично посёк осколками деревянную дверь. Я как умный человек заблаговременно отошел за угол ожидая подобного. Перевесив винтовку ремнями так, чтобы она не мешала, я пользовался ей пока шел по коридорам. И взял пистолеты. Сейчас, в закрытом пространстве они будут более сподручнее.
Дверь на мой лёгкий толчок ногой отозвалась душераздирающим скрипом и покосилась ещё сильнее. Но послушно отъехала в сторону боясь, что, если не пустит меня, я точно её добью.
Моему взору предстала наглядная картина-пособие «последствия использования осколочной гранаты в замкнутом пространстве». Слабонервным и слишком взволнованных сюда пускать не желательно. В буквальном смысле сейчас большинство были размазаны по стенкам. С разной степенью сохранности первозданного вида. Несколько человек мычали, всё ещё живы и даже в сознании, но с такими ранами долго не живут. Трём бойцам, что были здесь в роли принеси-подай досталось больше всего. Кресла разбросаны вместе с телами, что восседали на них, овальный стол также превратился в дрова. Из разбитых окон лился дневной свет. Посмотрел на ближайшего из выживших, что был посечён осколками практически весь так, что осталось ему несколько секунд. Он хрипел, пытаясь дышать, но лёгкие пробиты, и он просто задыхался от собственной крови.
— Сколько вас здесь? — спросил я его. Может он сможет ответить мне?
— Кх…Кх-х… Пш-шел т-ты убл…
Бах!
— Ладно, спрошу другого. — пожал я плечами, даже не обидевшись что меня «послали». Бывает, издержки профессии.
— Сколько вас здесь? — рядом был относительно более целый командир. У него не было только руки. Но видимо боль после шока начинает давать о себе знать, да и потери крови значительные.
— П-помог-ги… — умоляюще прохрипел он, держась за обрубок правой руки.
Бах!
Ладно, кто ещё остался…
— Сколько вас здесь? — третьим по счёту выжившим после взрыва гранаты оказалась девушка. Моя ровесница, может чуть старше моих двадцати четырёх. Хотя кровь вероятно не придавала ей шарма и молодости. Так что может и младше меня.
Услышав вопрос, она сначала вздрогнула, а потом только повернула ко мне голову. Неужели шок был сильным настолько, что не понимала, что я здесь и убиваю остальных?
Действительно молодая, и что она здесь делает? Не важно…
— Сколько вас? — спросил я её ещё раз, приседая рядом с ней и смотря прямо в глаза. В глаза, в которых плескался ужас и ненависть, страх и отчаянная борьба за что-то известное только ей. Жуткая смесь эмоций.
— Д-двести шест-т-тнадцать великих последователей несравненно Гур… — сначала она ещё боялась, но в конце своей фразы распалялась всё больше.
