Провожать нас администратор не пошел, чему я была только рада. Лампочка на втором этаже горела еле-еле, как на лайнере во время шторма. Номера на дверях почему-то шли не по порядку, а вразнобой, поэтому пришлось обойти почти весь коридор, пока не отыскали нужный.
- М-да-а-а… - протянул Ник, когда мы вошли и осмотрелись. – Знаешь, исходя из цены, я ожидал пусть не «Хилтон», но как минимум четыре звезды.
Большую часть квадратной каморки занимала кровать. На остальную площадь впихнулись узкий шкаф, столик и стул. Душа не было. На застеленной кровати лежало полотенце. Всего одно.
- Значит, так, - подумав, сказал Ник. – Полотенце делим пополам. Нет, не рвем. Ты вытираешься одной половиной, я второй. Или кто-то обойдется без душа.
- Ну уж нет, - не согласилась я. – Пополам так пополам. Только ты иди первый, я не найду.
- Хорошо.
Взяв полотенце, он пошел к двери, но, к счастью, не успел уйти. К счастью, потому что я села на кровать, и та с треском накренилась.
- Ножка сломалась, - встав на колени, Ник оценил масштаб катастрофы. – Пойду позову этого… папуаса, блин.
Через несколько минут он вернулся с администратором, и тот что-то сказал по-английски – быстро и неразборчиво. Во всяком случае, для меня, поскольку Ник понял и возразил, что мы не успели. Проворчав еще что-то, на этот раз явно туземное, администратор вышел.
- Что он сказал? – спросила я, хотя смысл был вполне понятен по ответу Ника.
- Что трахаться надо осторожнее. Кстати, насчет трахаться… - он подошел ко мне и положил руки на плечи. – Кать, я тебя хочу, но…
- Но давай хотя бы до завтра отложим, - быстро продолжила я. – Иначе здесь вообще все развалится. Или нас сожрут.
- Сожрут?
- С моей везучестью – запросто. Помнишь, фильм такой был старый французский, с Ришаром и Депардье – «Невезучие»?
- А, это где в конце музыка такая красивая и парочка на плоту плывет к водопаду? – наморщил лоб Ник.
- Да. Вот я примерно такая же.
- Хм… А знаешь, охотно верю.
В этот момент вернулся администратор со стопкой каких-то пыльных гроссбухов и подложил их вместо сломавшейся ножки. Сел на жалобно заскрипевшую кровать, покачался слегка и вынес вердикт, что если просто спокойно спать, то выдержит. И погрозил нам пальцем: мол, ведите себя хорошо.
Когда дверь за ним закрылась, мы посмотрели друг на друга и расхохотались до слез. Успокоиться не могли долго. Потом Ник все-таки нашел душ, и мы туда по очереди сходили, честно располовинив полотенце. Легли осторожно – кровать выдержала, но стоило чуть шевельнуться, начала угрожающе скрипеть и шататься.
- Нет, ну кто бы сказал, вторую ночь подряд лежу в постели с красивой девушкой – и ничего. Сначала шторм, потом… Нет, ну это дело можно, конечно, и без кровати, но ты права, здесь как-то слишком стремно.
- Ник, мало того что стремно, так я еще и устала, как собака, - я зевнула во весь рот. – И спать страшно, и не могу, засыпаю.
- Спи, Катя, - он обнял меня. – Если нас придут жрать, я тебя разбужу.
Фыркнув, я уткнулась носом в его плечо, успела подумать, что от него обалденно пахнет, и тут же уснула.
Утром, при солнечном свете, все показалось уже не таким жутким. Администратор подсказал, где можно позавтракать, а официант в кафе вызвал нам такси, на котором мы добрались до аэропорта. Там снова не обошлось без приключений.
На паспортном контроле мордатый пограничник наотрез отказался признавать нашу круизную визу и справку о том, что мы отстали от лайнера. Понадобилось вмешательство начальства, при этом мы чуть не опоздали на рейс. К своему выходу примчались, когда там уже закрывали ворота. Еще бы минута – и остались бы куковать дальше.
- Ну что, убедился? – спросила я, когда мы поднялись по трапу и сели на места у туалета – других свободных не осталось, поскольку садились все кто куда хотел.
- Надеюсь, что это была последняя неудача, - пожал плечами Ник. – Ну хотя бы на сегодня.
- Знаешь, лучше бы ты этого не говорил, - проблеяла я, когда самолет разбежался и тяжело, как обожравшийся шмель, оторвался от земли.
- Признайся, Ник, ты уже двадцать раз пожалел, что со мной связался, - простонала я, когда самолет ухнул в очередную воздушную яму и салон дружно завизжал.
Не успели мы толком набрать высоту, как стюардесса предупредила о «небольшой турбулентности». Мол, ремни не отстегивайте, спинки сидений не опускайте, пакеты держите наготове. Пакетов бумажных в сетках было аж по три штуки на брата – предусмотрительно. Болтало так, что характерное «у-у-упс» раздавалось с завидной регулярностью, а запах запускал цепную реакцию. Мы с Ником пока держались, но цвет лица у него был изысканно фисташковым. Наверняка у меня тоже.
- Глупости не говори, - буркнул он. – И вообще блюющей я тебя уже видел, не удивишь.
- Это было не прямо при тебе, - возразила я. – И я не о том. Если бы не я, сидел бы сейчас с друганами у бассейна на корабле. Или в бильярд резался.
- Угу, а ты бы со своими крокодилами тусовалась. Представляю, кстати, их рожи, когда узнают, что ты пропала.
- Знаешь, я о них как-то подзабыла, а ты напомнил.