— У вас есть семья?
— Нет. — Отрезал мужчина. — Как ты это себе представляешь? Во-первых, моя любимая женщина умерла. Во-вторых, я на инвалидной коляске. Как думаешь, много у меня поклонниц? В-третьих, я уже лет десять жду, когда уже, наконец, сдохну, и все никак не сдохну. — Он раздраженно щелкнул зубами.
— Не говорите так. — Фастер сжала в руке уголок серого пледа. — Не говорите.
— Ну а ты? — Оливер неловко поднял брови. — Тебе… двадцать два, так? Как… живешь? Замужем?
— Да как сказать. — Девушка грустно улыбнулась. — Всю жизнь меня на себе тащил один хороший человек. Очень хороший, мы вместе выросли в детдоме. А не так давно он, в общем… семью захотел. Ну и… не со мной. Семью.
— Вот оно как. — Мужчина сочувственно покачал головой. — На себе тащил? То есть ты с ним живешь, или одна?
— С ним, пока что. — Вновь уголок пледа сдавили влажные пальцы. — Мы вместе дом построили со средств от квартир для сирот.
— Твою мать. — Мистер Гринт вытаращил глаза. Он все понял, хотя Фастер пыталась максимально завуалировать происходящее. — И что ж ты делать-то теперь будешь?!
— Жилье сниму. — Она опустила голову. — Друг обещал помочь.
— Слушай, а зачем снимать?! — Оливер засуетился, засунул руку в карман брюк, и вынул оттуда несколько небольших ключей. — Зачем снимать?! Живи тут. Это твой дом, твоей мамы. Мой теперь, отца твоего. Живи.
— Вы это сейчас серьезно? — Эмма неловко подняла взгляд. — Вы меня видите впервые в жизни. А здесь… ваша память. Ваше место отдыха.
— И что теперь?! У моей с Эллой дочери жилья нет! Ну и что, что вижу впервые в жизни?! Не зря жил, с дочерью познакомился. — Мистер Гринт начинал медленно улыбаться. — Вопрос с документами мы утрясем. У меня дочь… нашлась.
— Скажите. — Фастер чуть поежилась. — Вы… когда меня удочерили… не собирались общаться больше, да? Просто если б отслеживали, узнали бы, что мои опекуны погибли.
— Я так понял, они хотели тебя как дочь вырастить. — Оливер замялся. — Ну то есть… настоящими родителями представиться. Кем бы я был тогда? Да я даже доказать не мог, что ты была моей дочерью, и как отец не числился. Я просто узнал из разговора, что у них дом большой, бизнес, со скачками связанный. Ну и… все на этом. Решил, что моя дочь счастлива с ними будет, и все.
— Понятно. — Эмма кивнула, с печальной, отчужденной улыбкой. Глупо было винить в безответственности парня-инвалида, который был немного старше двадцати лет, когда все это произошло. Он любил Эллу. А что делать с новорожденной дочерью, понятия не имел, и даже не думал о том, что можно было поддерживать связь. Гринт просто… об этом не думал.
— Ты не вини меня. — Тихо сказал тот, словно прочел мысли гостьи.
— Все нормально, правда. — Фастер медленно кивнула. — Спасибо вам за все. Спасибо, что пустили, что предложили пожить.
— Это не предложение, я настаиваю. — Он нахмурился. — У меня нет семьи. Тут никто не живет. Переезжай! Сходим завтра к нотариусу, утрясем все. Я не проживу три века. А квартира Эллы… будет у дочери Эллы. Будет все так, как и должно быть.
— Спасибо. — Она подняла мокрые глаза на мужчину, затем вытерла рукавом набежавшие слезы. — Правда. Спасибо.
Она медленно возвращалась домой. Информация не умещалась в голове, хотя от эмоций девушка, худо-бедно, успокоилась. У неё есть отец, тот самый «фанат» Эллы Эгертон, который выкупил её жильё. Отец, который дал ей ключи, и теперь они мерно звякали в кармане куртки. Сколько всего… но язык словно онемел. Мир вокруг словно застыл, реальность поменялась.
Еще не смеркалось, дом монументально возвышался среди бирюзовых деревьев и трав на фоне серого неба. Как там Нейт? Уже вернулся с работы? Как себя чувствует? Почему-то Эмма задавала себе эти вопросы, хотя было стыдно перед самой собой. Бедовый Нейт, но ей было не плевать. Ей никогда не было на него плевать.
Сквозь распахнутые на кухне окна послышались голоса, отчего девушка замерла и нахмурилась. Женский голос, незнакомый. Мимо ходил девичий силуэт, мелькали вишневые, темно-красные волосы.
Фастер вытаращилась. Отшатнулась, нервно сглотнула. По спине пополз холодок, руки сами собой сжимались в кулаки. Та самая незнакомка из описания, существование которой Штайнер отрицал, сейчас носилась по кухне, что-то делала. Эмма чуть-чуть пригнулась и пошла вдоль наружной стены. Замерла почти возле самого окна, сузила глаза и прислушалась.
— Что ты делаешь? — Послышался раздраженный голос Нейта. Он сидел в распахнутой от жары белой рубашке за обеденным столом, прижав ко лбу узелок со льдом. — Зелень так не режут. Ты её не шинкуешь, а рвешь. Отвратительно.
— Раз тебе нужна моя помощь, то сиди и молчи. — Незнакомка обиженно фыркнула. — Не легче было просто заказать еду? Чем тащить меня с другого конца города?!
— Нет, не легче. — Прорычал мужчина. — Если Эмма увидит, что еда заказана, она поймет, что со мной что-то не так. Стой у плиты и делай, что я тебе сказал. Просто приготовь ужин по моему рецепту, это не сложно.
— Может тогда все-таки сознаешься ей, что что-то не так?! — Иронично парировала та. — И что мне делать, если она сейчас зайдет в дом?!