Через год в квартиру вошла дизайнер и мы стали творить с ней мое личное маленькое чудо. Мы могли часами выбирать оттенок пола и неделями оттенок краски для стен. Чего стоили одни только наши с ней совместные выборы пятидесяти оттенков бежевого для коридора и правильный пыльно-розовый для обивки кровати. Тяжелые двухцветные плотные шторы на окнах и множество пестрых цветов и подушек. Квартиру собирали по всему свету – мебель из Азии, картины из Рима, столики из Америки и диванные подушки из Англии. Через год мы закончили, и я получила самое уютное место на свете, мое милое стильное убежище, с его неповторимым запахом вечного кофе и московской весны сквозь приоткрытые окна. Вечерами шумел Ленинский, блестя огнями рекламы и автомобильных пробок, и я могла часами разговаривать по телефону, глядя на мой огромный город, в котором я была теперь редкой гостьей.
Мы все любили мою квартиру, и наши ночные девичники с шампанским и клубникой я вспоминаю с особенной нежностью. Милые девочки. Сколько споров, сколько секретов не на жизнь, а на смерть, сколько слез и сколько смеха вмещала в себя моя молочная кухня. Как много раз мы гадали на кофе, слушали по очереди любимые песни (колонка сломалась и телефон с музыкой помещался в стеклянную салатную миску, для лучшей акустики), крутились перед зеркалами, собираясь вечером в бар, наводили марафет в ванной у огромного зеркала в серебряной раме, пробуя друг у друга румяна и блески для губ.
Как много мы планировали, обсуждали, придумывали, очаровывались и разочаровывались, в миллионный раз твердя другу, что все будет хорошо. Наш маленький девичий остров, куда мы сбегали от проблем этого мира, в попытке решить все эти проблемы или хотя бы на время забыть о них.
Какое же это счастливое время, когда ты по-детски просто сбегаешь из дома в другое пространство, где все для тебя и о тебе.
Не давайте уходить ничему, что можно удержать; потому что то, что уйдет, уже невозможно вернуть.
Джон Голсуорси. Сага о Форсайтах
