– Замолчи, – оборвал ее Аркадий. – И не смей больше говорить о ней в присутствии Софы. Вообще, не вмешивай ребенка сюда!
– Мне интересно, а как ты собираешься объяснять дочери мое отсутствие в ее жизни, а? – Лиана с удобством расположилась в кресле, скрестив ноги. – Между прочим, я ей мать родная, не забыл? Еще и вопрос, оставят ли ее с тобой после твоего хулиганства. Странно, конечно, что тебя не посадили за него, – протянула она, намекая на инцидент в школе.
– Я заплатил штраф, – хмуро ответил Аркадий. – А ты запомни: мать, забывшая о своем ребенке на несколько месяцев, больше матерью себя называть не может. Ты хоть раз позвонила узнать, как у нее дела? Может быть, с днем рождения ее поздравить приехала? А хоть раз спросила, что у нее нового, что она ела на обед и отчего так горько плакала в школе, а?
– Ой, Аркаш, не зуди. Да, я мать, но еще у ребенка есть отец. Который тоже должен принимать участие в воспитании дочери. Да, тебе было тяжело, но я обещаю…
– Да мне плевать, что ты там обещаешь! Собирай свои вещи и уходи! И не смей больше рассказывать Софе гадости обо мне! Если еще раз услышу, как ты настраиваешь ее против меня, пожалеешь об этом!
Аркаша, вытаскивая трезвонивший телефон, открыл входную дверь пошире. Лиане ничего не оставалось, как проследовать к выходу.
– Вот только не надо угрожать мне! – сказала она, сузив глаза.
Дверь за ней захлопнулась – Аркаша переключился на звонок.
– Ты еще не знаешь, милый, на что способна женщина, – сказала она в закрытую дверь. – А обиженная женщина страшнее вдвойне! Гляди, как бы потом плакать не пришлось.
– Алло? Да, Аркадий, слушаю вас. Альбина? Какая Альбина? А-а-а, да… Вы что, шутите? Понял! Да, я знаю, где это! Что?! – Аркадий внезапно изменился в лице. – А откуда вы?.. Хорошо, да. Спасибо. Уже выезжаю… – И, схватив со столика ключи от машины, Аркадий выскочил из квартиры, позабыв закрыть за собой дверь.
– Ритонька, как ты? Я волнуюсь.
– Все в порядке, мам. Долго пришлось ждать справку от психолога – все тянули чего-то. Я уже на месте, скоро буду заходить. Ты как себя чувствуешь?
Рита равнодушно смотрела в окно. На улице крупными хлопьями шел снег. Тысячи машин в городе встали в километровые пробки. Люди с метеозависимостью мучились от головной боли. Малышня во дворе Ритиной школы играла в снежки, довольная последним подарком зимы.
Рита лежала на кушетке и перебирала в памяти разговор с матерью. Хотелось, чтобы это все поскорее закончилось. Хотелось закрыть уши руками и кричать, кричать, чтобы остановить безумную мысль о неправильности происходящего.
Вместо этого Рита повернула голову и тихо спросила:
– А мы сейчас чего ждем? Почему так долго?
– Анестезиолога ждем, – сухо отозвалась медсестра, привязывая руки Риты специальными бинтами и осматривая ее кожные покровы. – Господи, бледная какая…
– Скажите… – Рита тяжело сглотнула в горле плотный комок. – А у меня дети еще будут?
– Будут. Может быть. А может, и нет. Тут уж как повезет, – «обнадежила» ее медсестра. – Да, Дмитрий Борисович, все готово…
– Черт, черт, черт! – Аркадий, лихо подрезавший какой-то навороченный джип пару минут назад, оглядывал впереди километровую пробку. Похоже, это часа на два. А то и больше.
Он отчаянно просигналил два раза, рассчитывая неизвестно на что. Со всех сторон тут же раздались такие же раздраженные длинные гудки. Зима, почти ушедшая в отпуск неделю назад, вернулась снова, засыпав ничего не подозревающий город толстым слоем снега.
– А ну выйди, поговорим! – Водитель джипа говорил через громкоговоритель, обращаясь явно к Аркадию.
Аркаша опрометчиво показал ему средний палец и схватился за телефон.
– Ответь же, ответь, пожалуйста! – молил он Риту.
Рита молчала. Возможно, было уже слишком поздно.
В окно постучали. За ним маячил хмурый тип – владелец джипа, явившийся на разборки.
Аркадий отстегнул ремень безопасности и вышел из машины.
– Слышь, ты че, борзый такой, что ли? Ты че тут пальцы свои растопырил?
– Слушай, брат, извини, не до тебя сейчас! – Аркаша, не обращая внимания на набычившегося собеседника, накинул на плечи куртку и вытащил из машины сумку с документами. – Не убегаю, вот моя визитка, держи. А мне идти надо.
Застывшая в снежном ожидании кавалькада машин с интересом наблюдала за человеком снаружи. Он бежал прямо по дороге с непокрытой головой, в распахнутой куртке и беззвучно шевелил губами, словно молился кому-то.
Хотя, возможно, так оно и было.
Анестезиолог уже приближался к кушетке, когда Рита, вдруг осознав весь ужас того, что она собирается сотворить, предприняла попытку встать. И потерпела поражение – руки были надежно зафиксированы бинтом.
– Я не хочу, – сказала она, но звук собственного голоса казался ей слишком тихим и слабым. Поэтому она стала выкрикивать эти слова снова и снова – в отчаянной надежде быть услышанной.
– Успокойтесь, я слышу вас. Через секунду все закончится, потерпите, – услышала Рита равнодушный, словно механический голос.
В ужасе она замотала головой и закричала:
– Нет! Я не хочу! Я передумала! Развяжите меня.
