Я взялась за себя так отчаянно, что моему рвению могли бы позавидовать самые целеустремленные люди. Бассейн, фитнес стали обязательными атрибутами моей жизни, такими, как зубная щетка или телефон. Вес, правда, уходить не спешил, поэтому я посадила себя на диету. И поразилась тому, как хорошо можно себя чувствовать, слегка ограничив рацион.
Также я облагородила свой внешний вид в салоне и была очень довольна собой… до самого понедельника. Пока не явилась при полном параде к Татьяне Васильевне.
– Прекрасно выглядишь! – отметила она с улыбкой. – Вот только… Люба, позволишь ли ты дать мне тебе один совет?
– Конечно! – ответила я заинтригованно. – Слушаю, Татьяна Васильевна.
– Маникюр и хорошо сидящая одежда – это прекрасно, – сказала она мягко. – Вот только это еще не все. Далеко не все. Совсем не это делает женщину женщиной.
– Э-э, а что же тогда?
– Осанка! – просто ответила Татьяна Васильевна. – И выражение лица. Можно обладать очень скромными внешними данными, но слыть самой настоящей красавицей, если не забывать об этих простых вещах. Честно говоря, Люба, твое выражение лица кислее, чем килограмм лимонов. Ну что такого ужасного случилось в твоей жизни, что?! Эка беда – развелась с мужем. И что? Всю жизнь теперь убиваться и страдать? Посмотри на меня! Где я была бы сейчас, если бы исходила слезами по ночам вместо того, чтобы с улыбкой смотреть в будущее?! Выше нос, Люба! Выпрями спину и улыбнись! Понимаю, с непривычки губы потянет вниз, но ты же человек – существо волевое! Верни улыбку на место и занимайся своими делами. Поверь мне: к кислому лицу ничего хорошего не притягивается!
– Улыбаться, когда хочется плакать? – с сомнением спросила я. – Боюсь, я не такая хорошая артистка. Да и вредно это, наверно, – скрывать свои чувства за вечной улыбкой.
– Это для лица вредно – все время хмуриться, – отрезала Татьяна Васильевна. – Вечных плакс сразу видно – у них уголки губ вниз тянутся. Можно подумать, это у них самые ужасные и неразрешимые проблемы, а у других – так, пустяки на постном масле. Я вот прикована к постели, а ты хоть раз меня в дурном настроении видела?
– Видела, – безжалостно сказала я. – Вы тогда про сына говорили. Нельзя всю жизнь улыбаться насильно. И простоять на цыпочках всю жизнь тоже нельзя – ноги болеть будут. А выбор своего ребенка надо иногда принять, если мы, конечно, не хотим потерять его навсегда.
Татьяна Васильевна медленно повернула ко мне побелевшее лицо.
– Вон, – тихо сказала она. – Вызовите мне сейчас же Витю и… уходите. Не желаю тебя… вас больше видеть.
– То есть я уволена? – спокойно уточнила я. – Уволена за правду?
Татьяна Васильевна не отвечала. Лишь из глаз у нее скатилась тихая слеза.
– Я хотела тебе добра, – сказала она наконец, не глядя на меня.
– Я для вас тоже, – твердо ответила я и вышла из комнаты.
Сказать, что я была сильно раздосадована, нельзя – я очень устала от этого каторжного труда. И больше работы у меня не было. Вообще. Нужно было думать, как жить дальше.
И я придумала.
В своей прошлой жизни я четко делила обязанности в семье на мужские и женские. Собственно, обязанность мужа, по моему мнению, была только одна – обеспечить семью.
Все остальное – готовка, уборка, воспитание детей, решение бытовых вопросов – лежало на моих плечах. Мне казалось это правильным и справедливым.
Вот только в погоне за званием идеальной хозяйки я, кажется, потеряла самое главное. Я перестала заниматься тем, что мне действительно нравится. Где-то между трехсотой банкой соленых огурцов и кипами выглаженного белья тихо угасли мои интересы, желания, мечты и – не смейтесь, пожалуйста, – профессиональные навыки.
Нет, конечно, я могла бы настоять на своем и устроиться на работу. Или даже открыть какой-нибудь бизнес на деньги Сереги. Но правда заключалась в том, что мне этого никогда не хотелось. Не было своих амбиций и целей, и звание домохозяйки и матери меня вполне устраивало.
Но теперь, когда мой мир был разрушен, мне пришлось искать себя заново. И ответить честно на вопрос: «А чего я хочу в этой жизни на самом деле?» И чего хотела раньше – тогда, еще до замужества?
Поначалу казалось, что никаких собственных желаний у меня нет и быть не может. Слишком долго я принимала желания своего мужа и дочерей за свои собственные. Неудивительно, что все мои интересы и мечты куда-то разбежались.
Впрочем, я довольно-таки быстро вспомнила, что когда-то в юности мечтала делать букеты. Я ухватилась за эту идею, заглушая голос разума, который вкрадчиво пытался убедить меня в моей неадекватности. «Ну кто, Люба, в твоем возрасте берется за новое дело? Тут уж плоды своей работы надо пожинать, а не первые шаги в карьере делать. С ума ты, матушка, сошла».
Пожалуй, впервые в жизни я не стала слушать этот внутренний голос. О чем мне никогда не пришлось впоследствии пожалеть.
