– Не понимаю, к чему эти слова. Артура здесь даже нет!
– Да… Но иногда путь к сердцу мужчины лежит через его родственников. Это умный ход, но мало что дает по прошествии времени.
– Не понимаю, правда, – качаю головой.
– Ты здесь остаешься с Верой. Мегера та еще, но кто знает, вдруг подружитесь… Лучше выздоравливай, деточка, и возвращайся в свой мир. Бурмистровы слишком шикарны… даже для меня.
На следующее утро я проснулась, когда комнату заливал солнечный свет. Снежная буря утихла впервые за несколько дней, и теперь за окном раскинулось настоящее снежное царство. Торжественное безмолвие подчинило себе мир, перед домом высились сугробы, белая пелена укрыла дорогу. Я надолго застыла у окна оглядывая все это великолепие. Ужасно хотелось на улицу, пройтись по хрустящему снегу, заглянуть в конюшню… Но я вряд ли решусь на такое в одиночку.
Выхожу из душа, одеваю свежую толстовку, спортивные брюки и шерстяные носки. Размышляю о прощальных словах Анны Григорьевны. Что у нее за воображение? Ладно, признаем правду – я ничуть не лучше. Мне не следует забивать себе голову мыслями о Принце, чем я упорно занимаюсь…
Сушу волосы полотенцем, затем феном. Подхожу к зеркалу, висящему над туалетным столиком из красного дерева, разглядывая свою распаренную физиономию. Густые пышные волосы волной рассыпались по плечам. Пожалуй, единственное, что мне в себе нравится. Серо-зеленые глаза довольно непримечательны, губы бантиком меня бесят. Какое-то время кривлю перед зеркалом рожи и размышляю, что можно сделать с моим лицом с помощью косметики. Можно подумать, такой нехитрый прием поможет мне стать красивой! «Красота – прежде всего в уверенности в себе» – любит повторять бабушка. А уверенности мне как раз-таки не хватает…
Беру расческу и принимаюсь методично приглаживать волосы, пока каждая прядь не улеглась на отведенное место. Красивее от этого я не стала, поэтому снова взлохмачиваю свою шевелюру. Какая разница, есть у меня прическа или нет? Ведь я практически одна в этом доме! Не считая Веры, которая почти не выходит из своих апартаментов. Это очень волнующе, осматривать такое большое здание одной! Можно на миг представить, что дом принадлежит мне… Поиграть в хозяйку старинного замка, пока никто не видит – очень заманчиво!
Спускаюсь вниз по широкой лестнице. В доме царит зловещая тишина. Беру мандарин с огромного блюда в холле. Чищу его, пряча шкурки в карман штанов. Лопаю фрукт, гуляя по дому, разглядывая дизайн, статуэтки, картины. Заглядываю в комнаты. На втором этаже меня очаровывает гостиная в бордовых тонах. Массивный, облицованный камнем очаг, в обрамлении двух встроенных шкафов, занимает всю дальнюю стену. Залезаю в огромное кресло-качалку, на которую заботливо наброшен клетчатый плед. Сворачиваюсь калачиком и смотрю на огонь. Интересно, кто приказал его развести, раз хозяев нет дома? Или даже в их отсутствие дому положено жить своей жизнью? На меня нападает дремота, хотя самочувствие отличное, я уже даже не кашляю…
Мне снится чудесный сон – Артур нежно гладит меня по щеке. От его руки исходит приятное тепло.
– Ты очень красива, Мотылек, – говорит Принц. – Я хочу тебя поцеловать…
– Я тоже этого хочу, – искренне отвечаю ему.
Лицо Артура приближается, такое красивое, желанное. Взгляд очень добрый, полон нежности…
– Подожди! – выставляю руки перед собой. – Как же Ника?
– А что Ника? – удивленно спрашивает Принц. – Какая Ника?
– Твоя девушка!
– Не знаю такой!
– Новый год с ней отмечал и уже забыл о ее существовании?
– Перестань, Мотылек, иди ко мне…
– Не-е-ет! – кричу изо всех сил и отбрасываю от себя Принца. И лечу в пропасть, ощущение невесомости, голова кружится, адреналин зашкаливает.
– Мотылек! Мотылек! – слышу отчаянный голос Артура.
Открываю глаза не понимая, что произошло. Сердце колотится как ненормальное, но кажется, я не разбилась. Задница и локоть болят – оказывается, я упала с кресла.
– Мотылек! – раздается голос возле порога и у меня от страха почти останавливается сердце. Поворачиваю голову – Артур. Неужели сон продолжается?
– Дурак! – кричу, перепуганная и мало что соображающая. – Нельзя же так пугать!
Принц выглядит растерянным и виноватым.
– Извини. Я не думал, что напугаю тебя. Я и сам испугался, когда грохот услышал. Ты из кресла что ли вывалилась? С тобой все в порядке?
– Так и заикой можно стать, Бурмистров! – заявляю возмущенно, поднимаюсь на ноги, потирая ушибленный зад. А в душе схожу с ума от мысли, что могла что-то сболтнуть во сне, отчего становлюсь очень грубой.
– Как можно выпасть из кресла, не понимаю, – прикалывается Артур. А я умираю от смущения.
– Отвали, тебе все равно не понять. Я задремала… Ты давно тут ошиваешься? Откуда взялся?
– Приехал к деду, – усмехается Артур.
– Да? Так его нет… А я – домой хочу… У вас тут водитель есть, вот пусть меня отвезет…
– Водитель с дедом уехал. Придется подождать до завтра. Прости меня, Мотылек! Не хотел тебя напугать, я правда дурак, ну не сердись, пожалуйста. Я подарок тебе хотел отдать, новогодний.
– Не нужны мне твои подарки…
