Впрочем, нет. Загадок было куда больше. Откуда в коттедже взялась секретная операционная? Для каких целей? Джек внимательно осмотрелся и на этот раз не упустил из виду разложенные на столике хирургические инструменты и медицинские препараты в шкафу. Стефан осуществляет нелегальную хирургическую практику для криминальных элементов? Или же является доморощенным Декстером и разделывает жертв прямо в собственном доме? И снова вопрос: знает ли об этом Гретхен? Не могла же она постоянно проходить мимо закрытой двери и никогда не интересоваться, что за нею? Выводы следовали неутешительные.
Джек мысленно отметил, что размышляет абсолютно бесстрастно, словно рассматривает гипотетическую ситуацию. А может, все это происходит не на самом деле? Может, это лишь плод его воображения? Галлюцинации? Сновидения?
Дверь распахнулась, и Стефан – реальный, из плоти и крови – вошел в комнату.
– Как самочувствие?
Джек решил вести себя так, будто все еще плохо соображает. Он улыбнулся:
– Как вы с Гретхен похожи… Это, наверное, увлекательно, смотреть на родного человека и видеть собственное отражение…
Стефан подозрительно наклонил голову, но не заметив опасности в расслабленной позе жертвы, выдохнул:
– Да, это очень увлекательно.
– Вы с рождения были очень близки? – Иван говорил медленно, запинаясь. – А родители?
– Что родители? – не понял Стефан.
– Они не очень-то о вас заботились, да?
– С чего ты взял?
По тому, с какой нарочитой развязностью ответил Стефан, Иван догадался, что попал в точку. Он пожал плечами:
– Обычно равнодушие родителей очень сплачивает детей. Из-за недостатка любви и привязанности брат и сестра сближаются…
– Ты что-то пытаешься до меня донести?
Джек покачал головой:
– Вряд ли я скажу что-то, чего ты не знаешь…
Стефан вперил в него пристальный взгляд. Джек спрятал улыбку.
– Ты можешь мне признаться, я никому не скажу.
– Ты бредишь, – не очень уверенно проговорил Стефан.
– Когда ты смотришь на Гретхен, ты видишь свою проекцию? Любовь к сестре – это фактически любовь к себе самому. Самообожание. Невозможность провести различие между своим и чужим «я». Идентификационная путаница. – Джек перевел дыхание. – Ты обращался к психологам? Это корректируется. В этом нет ничего страшного…
Недоумение на лице Стефана сменилось заинтересованностью:
– Ты меня волнуешь, герр Иван. Ты и правда хорош.
Джек выдержал паузу. В горле пересохло, каждое слово давалось с трудом. Он в упор посмотрел на Стефана, надеясь, что делает правильную ставку.
– Ты пытался понять, что нашла во мне Гретхен? Хочешь выяснить?
В воцарившейся тишине стало слышно, как вкрадчиво гудит сплит-система. Стефан шумно поднялся со стула.
– На что ты намекаешь?
– Ты вроде говорил про высвобождение скрытых желаний. – Джек сглотнул, начиная ощущать неприятное беспокойство. Он постепенно возвращался в норму.
Стефан стоял неподвижно, и лишь участившееся дыхание выдавало его взволнованность.
– Ты правда этого хочешь? – хриплым голосом спросил он.
– Да.
Стефан неуверенно наклонился над скованным пленником, не сводя с него голодного взгляда. Иван оторвал затылок от кушетки и потянулся к нему. Отбросив последние сомнения, Стефан впился в его губы жадным поцелуем.
– Выключи лампу, – пробормотал Джек. – У меня сейчас глаза вытекут.
– О, я найду твоим глазам более практичное применение, – отозвался Стефан, дотягиваясь до выключателя. Его руки скользнули по обнаженной груди Ивана, слегка царапая кожу. Он не на шутку завелся.
Выгнувшись от особо чувствительной ласки, Джек прохрипел:
– Освободи мне руку!
Стефан проигнорировал просьбу, продолжая исследовать его тело. Джек выждал пару минут:
– Одну руку, пожалуйста… Я все равно не смогу вырваться. Я тоже хочу принимать участие…
Стефан отстранился, внимательно изучая пленника. Джек облизнул губы, демонстрируя нетерпение. В его глазах читалось явное желание, и Стефан с усмешкой расстегнул стягивавший запястье ремень. Джек тут же воспользовался освободившейся рукой, чтобы схватить его за затылок и привлечь к себе.
– Какой страстный. – Стефан не успел договорить, получив мощный удар лбом в переносицу. Он рефлекторно дернулся и схватился за нос, давая Джеку несколько секунд, чтобы дотянуться до второго ремня. Ему почти удалось справиться с застежкой, но Стефан с остервенением навалился на него, впечатывая кулак в челюсть. Джек ощутил во рту вкус крови и неожиданно почувствовал прилив ярости. До этого он не испытывал эмоций – лишь следовал здравому смыслу. Но теперь внутри что-то включилось. Он выкинул правую руку вперед и сдавил горло противника.
Не разжимал пальцы, даже когда их свело судорогой. Не обращал внимания на сыпавшиеся удары. Перед ним стояла единственная цель – спасти собственную жизнь, и он намеревался сражаться до последнего.
