Стефан схватился обеими руками за шею, пытаясь отодрать сдавившие ее пальцы. Джек осознал, что проигрывает – силы были не равны. Он в отчаянии рванул левую руку, и о чудо – наполовину расстегнутый ремень поддался. Он тут же послал в лицо противника ощутимый хук слева, но удар получился недостаточно убедительным. Драться с зафиксированными ногами, сидя на кушетке, было, мягко говоря, неудобно. А учитывая ослабляющее организм наркотическое воздействие… В нормальном состоянии Джек не уступал Стефану в физической силе, но сейчас перевес был не на его стороне…
Стефан дернулся к тележке за скальпелем, но Джек остановил его удушающим захватом, сдавливая левым предплечьем кадык, а правой ладонью упираясь в тыльную часть головы. Будь на месте Стефана менее опытный противник, ему бы не удалось избежать моментального обморока из-за пережатия сонной артерии. Но Стефан прекрасно знал, что нужно делать. Он втянул шею, поднял плечи и просунул руки под захват, раскачиваясь в стороны. Почувствовав, что Стефан пытается развернуться лицом к нему, Иван собрал последние силы и еще крепче сжал его горло.
Началась выматывающая возня, но Джек понимал, что, если уступит хоть на миллиметр – поплатится жизнью. И все же запас его энергии стремительно истощался. Он почти потерял сознание, когда Стефан вдруг ослабил сопротивление и обмяк…
В это мгновение в комнату вбежала Гретхен. На несколько секунд она застыла в замешательстве, не понимая происходящего, а затем поспешно расстегнула сумочку и достала пистолет.
– Иван, отпусти его. – Ее голос звенел от напряжения, а пальцы, сжимавшие ствол, дрожали. Она направила дуло на Кравцова. – Видит бог, я выстрелю, если ты его немедленно не отпустишь.
– Гретхен…
– Живо! Отпусти его! – Она шагнула вперед, целясь прямо в голову любовника.
Джек отпустил захват. Стефан свалился на пол, содрогаясь от кашля.
– Ты вовремя, сестричка, – усмехнулся он, сплевывая кровь. – Бешеный он у тебя.
Гретхен всхлипнула, продолжая держать Джека под прицелом.
– Господи, Стефан, что ты творишь?
Вместо ответа брат повернулся к Кравцову и остервенело ударил его в лицо. Затем толкнул на спину и грубо стянул запястья ремнями.
– Что ты творишь? – Гретхен опустила пистолет и уставилась на брата. Ее светло-коричневые, почти желтые глаза казались черными из-за расширенных зрачков.
– Что я творю? – Стефан приблизился к сестре, схватил ее за локти и встряхнул. – Это ты творишь! Уже забыла, как тебе было плохо? Захотела повторения?
– Не твое дело, слышишь? – зло прошептала она. – Не твое чертово дело!
– Еще какое мое! – Он снова ее потряс. – Я никому не позволю причинить тебе боль. Я всегда тебя защищал, с самого детства, забыла? И я продолжу это делать, чего бы мне это ни стоило!
Гретхен попыталась высвободить руки, но Стефан держал крепко, заставляя ее смотреть прямо перед собой.
– Да с чего ты взял, что он причинит мне боль? Ты все испортил! Господи, все было так хорошо! – Ее глаза наполнились слезами, но она отчаянно старалась не заплакать. – Все было так хорошо… Зачем ты вмешался!
– Затем, что ты стала другая! Чужая! Ты помешалась на нем! Он стал тебе дороже родного брата! – Стефан оттолкнул ее, в отчаянии сжимая свои виски.
Гретхен молчала, по-детски закрыв рот ладонью. В ее глазах плескались тоска и отчаяние.
– Он ведь бросит тебя, рано или поздно, – тусклым голосом проговорил Стефан, вытирая марлей разбитые костяшки. – И к кому ты побежишь за утешением?
– Ты не имел права так поступать, – пробормотала Гретхен. – Не имел права…
– Я просчитываю на несколько шагов вперед. – Стефан бросил окровавленную марлю на пол и повернулся к сестре. – Ты меня потом благодарить будешь. Ты всегда меня благодаришь.
Иван следил за происходящим, превозмогая головокружение и плохо улавливая суть разговора. Борьба отняла у него последние силы, но пока он оставался в сознании. Сердце лихорадочно стучало. – Джек почти физически ощущал, как оно истерично долбится в грудную клетку. Он слышал каждое слово, но на то, чтобы понять значение сказанного, уходило несколько секунд – как будто он только недавно выучил немецкий и еще не довел его до автоматизма.
– Отпусти его, – донеслось до слуха Кравцова.
– Я не могу.
– Отпусти.
– Я не могу отпустить его, – повторил Стефан. – Ты же понимаешь. Он заявит в полицию, а нам опасно лишнее внимание.
Гретхен сняла пуховик, в котором находилась все это время, и с омерзением отшвырнула его в угол. Ей было жарко. Она оттянула горлышко водолазки с такой силой, что затрещали швы.
– Я не заявлю в полицию. – Джек едва узнал собственный голос.
– Конечно, не заявишь, – с веселой ненавистью воскликнул Стефан, поворачиваясь к пленнику. – Потому что у тебя не будет такой возможности. Ты задорный парень, но придется тебя убить.
Гретхен подскочила к брату и влепила ему пощечину. Одну, вторую, третью, из апатичной жертвы мгновенно превратившись во взбешенную фурию.
– Не смей так говорить! Не смей за меня решать! Ты и пальцем его не тронешь!
Под ее испепеляющим взглядом Стефан внезапно сник.
