— Этого-то я и страшилась, — Верея поджала губы. — Али позабыл ты, к кому приходили сватать девку, коли не было у нее родни? У кого защиты просили, коли умыкали невесту?
Не был давно Храбр сопливым юнцом. Но нынче вся кровь отлила у него от лица. Стиснув челюсть, он заскрипел зубами и почувствовал, как забилась жила на правой щеке. Счастье – хрупкое, призрачное, которое он вчера едва-едва потрогал за хвост, в то мгновение показалось ему бесконечно далеким. Потерянным.
— Нет, — тяжело выдохнул он себе под нос. — Нет, нет...
Вестимо, он вспомнил. Такое редко случалось, и за все весны, что был его отец старостой, лишь пару раз приходили к нему женихи. Один раз – сватать сироту без родителей. Какой и была Отрада.
Второй раз – просили принять выкуп за девичью косу, за невесту, которую умыкнули, да передать вено родителям, чтобы искупить содеянное против их воли.
Сироту полагалось сватать у старосты.
У старосты Зоряна Некрасовича.
Или у ближайшей ее родни – вуя Избора.
Храбр пожалел, что оставил, не взял с собой в кузне молот. Вот бы обрушить его нынче на ближайший пень... и чтобы тот в щепки разлетелся после первого замаха. А затем ударить еще и еще, до тех пор, пока не уймется на сердце горячая боль. Пока не раскрошится тугой железный обруч, что сдавливал грудь и не позволял дышать. Пока не станет чуть легче.
Он с трудом разжал стиснутые челюсти и посмотрел на знахарку.
— Я пойду к ее вую. Дам за нее богатое вено, — выдавил он сквозь зубы, когда отдышался.
Но Верея осадила его острым взглядом, и Храбр почувствовал себя так, словно оборвалась последняя веревка.
Знахарка понурила голову. Мыслила она оградить его, потому и не рассказала про слова Твердяты. Не рассказала, кто его молодшего брата чуть жизни не лишил.
И вот как теперь вышло.
Верею звали многомудрой, но она таковой себя больше не ощущала.
«Макошь-Матушка, — взмолилась она. — Укажи мне, неразумной, путь».
— Отчего молчишь, госпожа? — насторожился Храбр. — Скажу ему, что и избу пусть себе забирает, коли нужда у него такая сильная, что родную кровь чуть со свету не сжил. Я ей новую отстрою! Во стократ краше!
Верея подняла на него затуманенный взгляд. Как теперь быть, что делать – она не ведала. Ведала лишь, что ни за что не отдаст Отраду старик Избор. Ох, а коли выдаст себя мужик взглядом али жестом, коли прознает Храбр,
И Отраду еще в свой сговор втянула! Сможет ли и дальше молчать, коли Храбр назовет ее своей невестой? Сможет ли лгать жениху? Никогда не одобрят Светлые Боги такой союз, и горячее сердце Отрады не позволит ей обманывать кузнеца.
Да-а. Во всем ошиблась знахарка. Во всем.
«Я прогневала Хозяйку Судеб, — Верея сокрушенно покачала головой. — Хотела я изменить то, что предначертано, да не вышло. Хотела обмануть и сберечь Храбра, но лишь все запутала. Как я посмотрю в глаза его отцу, когда наступит мой час? Что я скажу матери Отрады?..»
Нежданно опомнившись, ухватилась Верея за спасительную, тонкую нить. Припомнила она, как рассказала ей Отрада про подслушанный разговор на берегу между старостой да Избором.
— Ты, сынок, никак позабыл, что сговаривались как-то против тебя Зорян Некрасович с дядькой Избором? — она даже улыбнулась слегка, совладав с собой.
В мыслях Верея исто поблагодарила Великую Макошь, которая подсобила ей на сей раз. Надобно принести богине добрую жертву. Без нее бы совсем пропала знахарка...
Храбр осекся и еще пуще нахмурился. Теперь-то он уразумел, отчего побледнела госпожа Верея да слова вымолвить долго не могла.
Совсем он о том позабыл! Столько всего после приключилось...
Он запутался ладонью в волосах на затылке и поворошил их, размышляя. Сватать Отраду к старосте он не пойдет, даже коли будет помирать. Он ему и слова лишнего старался не говорить. Однажды он его убьет, это Храбр ведал наверняка. А до той поры всячески его избегал, чтобы раньше срока не сорваться.
Дядька Избор, вестимо, откажет.
Как же ему быть?..
Можно и без сватовства девку увести. Сделать своей женой, надеть на голову богатый убрус. А после выплат за нее Храбр Избору вено. Коли случится промеж ним и Отрадой все, что случается промеж мужем и женой, уже ничего не сможет дядька поделать, как бы не ярился. Ну, а что осерчает... Не велика печаль! Это от матушки, вырастившей, выкормившей, стыдно и страшно уходить самоходкой*, но не от ненавистного дядьки.
Но самоходка... Станут в общине на них коситься. Что на него глядят, он давно привык. Он твердокожий, его не задевает.
Говорят старики, что и к чистому не прилипнет, но Храбр слишком хорошо знал цену всем сплетням и толкам. Прилипнет. К чистому прилипнет, и Отраде придется тяжело. Ей и нынче достается, а будет лишь хуже.
Вправе ли он на такое ее обречь? А коли... коли дети пойдут?.. Из-за отца Отраду до сих пор недобрым словом поминают.
Храбр задумался столь глубоко, что не замечал обеспокоенных взглядов, которыми одаривала его Верея. Кашлянув, она смогла отвлечь его от смурных мыслей.
