Сколько он там пробыл, осознавал смутно, но на звонок Ромы ответил оперативно. Дослушал и, сбежав по лестнице вниз, прошел в гараж. За руль сел сам, не хотел постороннего присутствия. Машина охраны выдвинулась следом, стоило ему выехать с территории особняка.
– Где она? – это был его первый вопрос, как только он защел в бар.
– Стол там, в углу. Но она, – повернулся на девяносто градусов, – вот.
Азарин кивнул и, отпустив охрану, двинулся к барной стойке.
Алёна сидела на высоком стуле, в ее правой руке был желтый коктейль, а на губах – улыбка. Она его не видела, смотрела на танцующую Алиску. Кто-кто, а Краснова сегодня была в ударе, виляла бедрами, собирая вокруг себя свиту мужчин.
Сергей приблизился и, сам не понял почему, вытащил бокал из рук Алёны. Девушка резко обернулась, словно в замедленной сьемке, и улыбка мгновенно сползла с ее лица.
– Что ты… это мое, – аккуратно прижала свои пальцы к стеклу по другую сторону, чувствуя легкое покалывание в подушечках. Она невольно дотронулась до его кожи, и щеки вспыхнули, покрылись ярким багрянцем. Хорошо, что освещение в баре было приглушенным.
– Ты опять не берешь трубки.
– Сел, – продемонстрировала телефон с черным экраном и втянула в себя порцию безалкогольного коктейля через трубочку.
Азарин молча кивнул, чувствуя на себе презрительно-раздраженный взгляд Отрады.
– Я похожа на табуретку?
– Что? – смутился и свел брови на переносице.
– На табуретку, которую можно вот так вот взять и притащить туда, где я тебе необходима?!
– О чем ты?
– Серьезно? Я про твой обман, чтобы заманить меня в свой дом.
– Алёна, – он придвинулся еще ближе, смотря на ее профиль, она говорила с ним, продолжая сосредотачивать внимание на подруге, – я тебя не обманывал.
– Ты в этом уверен? – вздернула бровь. – Потому что я знаю другое. Знаю, что все пойманы, знаю, что опасности нет. И не говори мне сейчас, что я заблуждаюсь. Я слышала это собственными ушами. Кто дал тебе право так поступать со мной?
Алёна резко повернулась и все же посмотрела ему в глаза. Она была зла, очень зла. И если к вечеру она почти отошла от утренних новостей, то сейчас, когда Азарин стоял перед ней, допытывался, упрекал – гнев вернулся.
– Я была с тобой честна.
– Настолько честна, что, когда Шилов появился на горизонте, ты мне ничего не сказала? Хотя обещала сразу сообщить. В тот день, когда ты поехала на эту квартиру и вляпалась… – Азарин замолчал. Знал, что перегибает, это не та ситуация, которой бы ее можно было попрекнуть.
Алёна покраснела и, скользнув рукой по лацкану его пиджака, слезла с высокого стула, шагнула в сторону и врезалась спиной в железную спинку, обнимая себя за плечи.
– Поверь, я поплатилась за свою ложь.
– Я не это имел в виду, – протянул руку, касаясь пальцами Алёнкиного локтя.
– Мне без разницы. Я хочу уехать из твоего дома, сегодня.
– Нет.
– Нет? Значит, ты запрешь меня в своем доме, как когда-то обещал?
– Возможно.
– Ты нормальный?
– Нет, – он отрицательно покачал головой, и Отрада от удивления приоткрыла рот. – Поехали, – его пальцы сжали ее запястье, немного резковато потянув к себе. Алёна попыталась вывернуться, но у нее не вышло.
– Пусти меня, – повысила голос, нервно взмахнув свободной рукой.
– Нет, – закинул ее к себе на плечо, – мы едем домой.
– Поставь меня на место! – она орала это на весь бар, колотила его по спине, но толку от ее манипуляций не было. – Ты неотесанный мужлан, я тебя ненавижу, поставь, поставь меня на землю!
Она вертелась, визжала, но он просто шел вперед. В какой-то момент ему все же пришлось поставить ее перед собой. Зажать между своим телом и открытой дверью машины.
– Перестань орать, – его голос был настолько спокойным, что Алёна впервые в жизни почувствовала себя истеричкой.
– Буду. Слышишь? Буду орать.
Она не задумываясь ударила его в грудь кулаком, дернулась вперед, но он лишь толкнул ее на сиденье, предварительно заставил пригнуться, чтобы не ударилась головой о крышу машины.
Двери заблокировались. Все, что ей оставалось, это смотреть в лобовое стекло на то, как он огибает капот и быстро заскакивает в машину.
– Я не знаю, зачем ты это делаешь, но я тебя ненавижу. Ты ведешь себя как… как, – она замолчала, накрыла свое лицо ладонями и стиснула зубы. Хватит, она больше не проронит и слова, если ему нравится демонстрировать, насколько она беспомощна, то пусть подавится свои превосходством.
Отвернувшись к окну, Алёна сложила руки на груди, а после почувствовала, как ремень безопасности диагонально скользнул по ее телу. Послышался щелчок, а после машина тронулась с места.
Он ее пристегнул. Смотрел на дорогу и тоже молчал. Алёна изредка поглядывала на его профиль и спешно отворачивалась. Думала. Думала о том, что подсознательно сравнивает его поступки с действиями Шилова. Словно хочет уличить Азарина, подогнать под свои изуродованные рамки нормальности. Она столько лет жила с манипулятором, чувствовала это давящее моральное унижение и, наверное, в какой-то момент забыла, какая она – реальность.
