– Я видел это сам. А ты плохо выглядишь, – Азарин заметил, как осунулся отец, как поблекли его глаза, он походил на полуразложившийся труп.
– Не без твоих усилий, сынок.
– Не без моих. Думаю, аудиенция закончена? Вряд ли я смогу сказать тебе что-то еще. Прощай, и больше не стоит пугать врачей. Если ты сдохнешь, я не расстроюсь.
Прошла неделя, ровно столько она жила одна, в свое удовольствие. Просыпалась рано утром, шла в парк на пробежку, готовила завтрак и ничего не чувствовала. А еще, еще вчера она встретилась с Семой, они долго говорили, гуляли у консерватории, а когда она поинтересовалась насчет места в группе, то получила отказ. Он не стал распинаться, просто сказал, что место давно занято и он не может ей помочь.
Алёна его понимала, правда понимала, но толика обиды все же поселилась в глубине ее души.
Осознав, что здесь ее больше ничего не держит, она собрала чемодан и решила взаправду съездить к маме. Та давно звала ее в гости, но Алёна вечно отнекивалась, то дела, то давление Влада, что она не может бросить его на выходные, но ехать вместе с ней у него желания нет… Вот так, по крупинке, она не видела маму уже год. Наверное, пора это исправлять.
Отрада приехала в город, куда еще шесть лет назад перебралась мать, за пять часов. Пару раз останавливалась на заправках, пила кофе и думала, всю дорогу думала о том, что ей делать дальше. Как оказалось, жить полностью самостоятельно она не умеет. Не научилась за столько лет.
У материнского дома Алёна вылезла из машины, отодвинула широкую калитку и заехала во двор небольшого, наполовину кирпичного, а наполовину деревянного дома.
Мама вышла на крыльцо и с улыбкой на лице помахала дочери рукой. Алёна ответила тем же и поставила машину на ручник. Вытащила из багажника вещи и направилась к родительнице, которая тут же подхватила ее сумки.
– Как ты доехала?
– Нормально, – коснулась маминого плеча.
Рената Валентиновна перебралась в этот город сразу после развода с мужем, как только они разделили имущество. Алёнка тогда доучивалась и могла жить в общежитии. А после нашла этого своего Влада, и женщина поняла, что дочь выросла и ей стоит прекратить ее опекать. Единственное, о чем она попросила Алёну, не брать фамилию мужа, она и сама ее не брала, а дочь зарегистрировала на свою. Отец Ренаты хотел мальчика и всегда сокрушался, что некому будет продолжить его род. Он придавал этому слишком сильное значение, и, слушая эти разговоры часто, Рената Валентиновна решила, что не сменит фамилию отца и дочь ее тоже делать этого не будет.
– Ну давай, проходи в дом. Как же давно я тебя не видела.
– Я очень скучала, – Алёнка обняла мать, но та моментально отстранилась. Наверное, в детстве Отраде не хватало именно этого – объятий, внимания. Мама была живой, энергичной, но слишком скупой на эмоции любви.
Может быть, Алёна так быстро и сблизилась с Шиловым, прониклась им, ведь он всегда знал, что сказать, сделать, как обаять. Он говорил много красивых слов, часто ее целовал, обнимал, создавал для нее идеальную среду обитания. Но при этом всегда держал под тотальным контролем, впрочем, тогда она этого не замечала.
Наверное, Алёна бы так и осталась у матери, возвращаться в Москву ей не хотелось, стоило только об этом подумать, как на нее лавиной наваливались не самые лучшие воспоминания. Но жить под одной крышей с Ренатой Валентиновной, как и много лет назад, оказалось настоящим испытанием. Во-первых, она никак не могла успокоиться после Алёниного рассказа о Владе, упрекала дочь, говорила, что предупреждала, – на этих словах женщина лукавила, потому что в свое время Шилов смог очаровать и ее.
Во-вторых, мать в привычной ей манере начинала давить, указывать на то, как будет лучше, правильнее.
Про Сергея Алёна обмолвилась всего парой слов, но мама зацепилась даже за них, постоянно выспрашивала, пытаясь вытянуть из дочери как можно больше информации. Через месяц Отрада окончательно решила, что вернется в город, потому что жить под вечным присмотром, мамиными придирками и расспросами она уже не могла. Ее внутреннее «я» протестовало и хотело яростно отстаивать свое мнение, которое бы мгновенно привело к скандалу. Ругаться с матерью Алёна не желала, потому выбрала меньшее из зол – собрать чемодан.
Ночью, накануне отъезда, Алёнке позвонила Агата, женщина в привычной ей манере устроила настоящий допрос, главным вопросом которого стал: куда ты пропала?
– Я отправилась в небольшой отпуск, – Алёна выдохнула и присела на кровать, рядом с заполненным вещами чемоданом.
– С ума сошла? Живо возвращайся в Москву! А я-то думаю, что это Сережа такой злой ходит. Поцапались?
– Вы так говорите, будто мы женаты.
– А это, моя девочка, не за горами. У меня на такие вещи та еще чуйка.
– Я приезжаю завтра.
– Отлично. Я очень, очень жду тебя в гости, слышишь?
– Слышу, и обязательно заеду.
– Договорились, и только попробуй не прийти.
Алёна широко улыбнулась и, распрощавшись с Аги, кинула телефон на тумбочку.
