Отрада округлых вещей полностью

Я невольно вспомнила историю, которая когда-то произошла у меня дома. В ту пору я была еще совсем маленькой. Однажды куда-то пропал наш сосед. Потом его нашли мертвым в номере сельской гостиницы. Совершенно голым. Голова его была засунута в большую косметичку, застежка-молния плотно охватывала шею. Умер он от остановки сердца.

Ор посмотрел на меня. Я улыбнулась и снова оскалила зубы, но теперь несколько медлительнее, плавно и нежно, и Ор опять подхватил игру и повторил мою гримасу. Я заметила у него между зубами крохотные черные пятнышки, и мне показалось, что они ползают как муравьи. Но уже наступал вечер и прошло двое суток с тех пор, как я в последний раз видела солнце. Когда я ненадолго зажмуривалась в темноте, перед моим внутренним взором возникало красноватое пятно.

Какой-то человек обратился ко мне, говорил он по-норвежски. Я выслушала его, не перебивая, покачала головой и сказала:

— Sorry, I’m not from here.[27]

Тогда он перешел на английский — говорил почти без акцента, как большинство норвежцев и шведов. Он спросил, можно ли подсесть за наш столик. Я кивнула. Он показал на картины с запечатленными на них утопающими в снегах горами. Здесь, мол, действительно повсюду водятся северные олени, пояснил он, их пасут здешние саамы. Ну, не в буквальном смысле здесь, а в нескольких километрах к западу отсюда. Потом рассказал о правовом статусе этого меньшинства. Я поняла далеко не всё. Говоря о правах саамов, он на удивление часто посматривал на Opa, а тот в свою очередь глядел на него. Один раз Ор показал ему большой палец, и мы оба рассмеялись. Ор засмеялся вместе с нами.

— So you have one of them,[28] — констатировал гость.

Но произнес он это одобрительно. Он был чрезвычайно хорош собой, с угнетающе правильными скандинавскими чертами лица, тотчас же придающими любому недоверчивому, подозрительному взгляду надменность персонажа из мультфильма. Opa он заинтересовал.

Норвежец наклонился над столом, придвинувшись к Ору, и спросил, как его зовут. Ор ответил. Тот довольно кивнул и потом показал нам свои наручные часы. Стрелок на их циферблате было пять: три обычные и еще две, определяющие проксимальное время. Норвежец показал на Opa, а потом на две загадочные стрелки.

— Just like home, hm?[29] — спросил он у Opa.

С его, и с моей, точки зрения, стрелки, конечно, не двигались и замерли навеки, однако Ор, кажется, понял и что-то произнес в ответ.

Только тогда мы протянули друг другу руки.

— Is it easy getting around?[30] — спросил он, и от меня ускользнул смысл вопроса. Поэтому я кивнула и сказала, что все это дело привычки. Я упомянула о происшествии в отеле, но это его, похоже, не удивило. Норвежец поинтересовался, откуда мы приехали. Из Австрии. А откуда именно? С юга.

— Ah, I was there once. In the winter. Yes, last winter.[31]

— Did you like it?[32] — спросила я.

— Oh, yes, sure.[33]

— What is your name?[34] — спросила я.

— Нильс.

Впрочем, это прозвучало скорее как «Нильяс». Я назвала свое имя. Он, кивнув, повторил его, потом спросил, свыкся ли Ор уже с новой жизнью. Я ответила, что да, он стал намного внимательнее, чем вначале. Первые дни было просто ужасно, одна непрерывная игра в прятки.

— Well, yes, nobody knows, I guess,[35] — сказал Нильс.

— No, nobody.[36]

— I think it must be extremely odd.[37]

И тут Op, словно только и дожидался этой реплики, как по команде пролил себе на грудь горячий чай. Он взвыл, несколько посетителей обернулись. Нильс тотчас же бросился ему на помощь, а я попыталась промокнуть чай носовым платком, но, по-видимому, страдания Opa это не облегчило. Он сидел неподвижно, сопя и дрожа всем телом, и мне в конце концов не осталось ничего иного, кроме как уйти вместе с ним из ресторанчика.

На улице температура упала по крайней мере градусов на десять. Немного спустя следом за нами вышел Нильс и сказал, что расплатился за нас. Я от волнения совсем забыла об этом. Я несколько раз его поблагодарила. Он только отмахнулся, сказав, мол, пустяки. И спросил, не хочу ли я вместе с ним куда-нибудь сходить. Ор потирал ошпаренную грудку. В то же самое мгновение какой-то человек рядом с нами закрыл зонтик, хотя дождя не было и тем более он не переставал. Ор проследил глазами за траекторией закрывающегося зонтика.

Нет, ответила я Нильсу, уже поздно, или по крайней мере мы очень устали, нам лучше бы вернуться в отель.

Он сказал, что у него тут машина и он может нас подвезти.

Нет, снова поблагодарила я.

— Alright, — сказал он. — You two take саrе.[38]

Я обернулась и посмотрела ему вслед. Когда Ор потянул меня за руку, я вырвала ее у него из лапок. Он отвернулся и тотчас же заинтересовался чем-то другим. Я стала разглядывать Opa, кругленького, незатейливо-шарообразного, его ручки, тельце…