Отрава Их Величества (СИ) полностью

Конец фразы утонул в собственном смехе, но через пару мгновений стало не до смеха. Кристофер все силы прилагал, чтобы быть с ней нежным, чтобы не причинить ненужной боли своей страстью, но остановиться уже бы не смог. А Отрава и не подумала бы его останавливать. Через несколько часов она только жалела, что они вдвоем не могут оставаться в постели вечно. Кто ж по доброй воле себя такого лишить может? Какое-то сумасшествие, не вызывающее ни капли стыда. И даже почти ленивые поцелуи перед сном — это тоже своего рода безумие, всегда грозящее вылиться в очередную лавину. Поцелуи — это большее признание в любви, чем все остальное, и как Кристофер ее умел целовать — будто ему самому важнее в жизни ничего не приходилось делать. Если бы Отрава не успела влюбиться в него раньше, то обязательно это сделала после первого же такого поцелуя. Любить легко, быть любимой — легко и приятно. Быть любимой самым лучшим — вообще за гранью восприятия.

Лишь увидев Столицу своими глазами, Отрава поняла главное отличие родного государства от Правоморья. В этом городе все, от великолепных стен и заканчивая золотыми дворцами, вопило о роскоши. А уже через пару часов езды в любую сторону начиналась разруха. Все силы, все налоги многочисленного населения уходили на то, чтобы этот город светился издали богатством. Чтобы бедняк, дошедший сюда, совсем недавно голодавший или не сумевший оплатить услуги знахаря для жены, хотя и проработал на поле всю жизнь, упал на колени и проклял свою зрячесть. Откуда берутся разбойники? Не из честных ли работяг, не переживших такого зрелища?

Правоморским торговцам посоветовали самый дорогой заезжий дом. И привычным любопытством не сопроводили: тут все были друг другу чужими, и даже иноземцы большого интереса не вызывали. Едва заселившись, друзья собрались в одной комнате. Пора обговорить следующий шаг, но оказалось, что Лю уже продумал план:

— Во дворец Их Величества мы не попадем с этими бумагами, а раскрывать себя рано. Поэтому никакой слежки с близкого расстояния не получится. Но доносчик говорил о каком-то возвращенце Луче, который его нанял. Мы можем послать ему записку о встрече… на которую не пойдем.

— Понятно, — сообразила Отрава. — Мы только узнаем, чей это человек. Уже неплохо для начала!

Так и решили. Через несколько дней они издали наблюдали за мужчиной, пришедшим в указанное место. Он пробыл там совсем недолго, видимо, сообразил, что не стоило доверять посланию: «Уважаемый Луч! С радостью сообщаю, что поиски твои увенчались успехом. Но я выдам находку только за плату, увеличенную вдвое по сравнению с обещанной. Обсудим детали…».

Он уходил довольно быстро, и друзья нацелились проследить за ним, но Лю остался на месте. Остановил их окликом:

— Нет необходимости. Я знаю его. Мы служим… служили вместе.

— То есть это человек императора? — уточнил Кристофер. — А не может он, как и ты, выполнять поручения Великого Кудесника?

Лю обреченно покачал головой:

— Невозможно. Великий Кудесник обманул меня, но сам обман остался в тайне только потому, что я надолго покинул Столицу. Наверное, специально выбирал… по степени наивности.

Тем же вечером на Отраве появилась свечка. Нанья стряхнула ее, и вся компания сменила заезжий дом. Столица тем и хороша, что в ней скрываться можно долго. По всей видимости, море действительно сбило ищеек со следа, и они решили, что Отрава давно мертва. Но после сегодняшнего проверили снова. Дело становилось опаснее, а времени меньше.

— Нам нужно попасть к Великому Кудеснику! — уверенно заявила Отрава, хотя это уже всем было очевидно.

Лю ответил задумчиво:

— К нему не проще, чем к Их Величеству. Кто мы? Какие-то обычные торговцы! Можно придумать вопрос и записаться в очередь, но на ожидание уйдут месяцы. Он слишком стар, не может принимать всех посетителей, как раньше… А к любому из его помощников — тот же риск. Письмо тоже не отправить, наверняка их давно перехватывают…

И все же они решили попытать счастья. Лю только с ними не отправился — его легко могли узнать. Несмотря на то, что Нанья здорово поднаторела в магических вопросах, Лю подозрительно продолжал напоминать самого себя.

Но в приемной им ответили холодно и монотонно, будто в миллионный раз повторяли:

— Великий Кудесник неважно себя чувствует. Приходите в будущем году. Или обратитесь к любому из его помощников — коридор направо.

— А разве он не является почетным председателем Школы Высокого Колдовства? — осмелилась спросить Нанья. — Может быть, его там разыскать?

Отвечено было точно тем же тоном:

— Является. Но на то он и почетный, чтобы приходить туда только по четным столетиям. Проходим, проходим, не задерживаемся. За вами очередь из таких же… просителей.

Нанья оглянулась на смиренно стоявших позади и возмутилась:

— Да что ж это такое! Стольким людям нужна помощь, а вы…

— Любой вопрос могут рассмотреть наши кудесники. Коридор направо.

— А я, между прочим, правоморская Великая Кудесница! Вот! — кричала все громче Нанья. — Неужели мне по статусу не положена личная встреча?