Отрава Их Величества (СИ) полностью

Едва они вступили на палубу, им тут же предложили еды, чему Отрава сильно удивилась. Кажется, пираты и впрямь не собирались понапрасну демонстрировать власть или заставлять пленников побыстрее смириться с новым статусом. Нанью кудесник вообще поил сам из ложки, но она неожиданно пришла в себя, обвела мутным взглядом обстановку и со всего размаха треснула его по лицу. Кудесник сжал кулак, но замер после приказа капитана:

— Чирк, не надо. Она ведь пока ничего не знает. Сначала надо объяснить правила, а наказывать можно только после того, как правила нарушаются.

Лю с Отравой тоже подбежали к подруге — им и пришлось все ей рассказывать. Нанья долго не могла поверить в происходящее. Она не умела бороться со страхом и бежать тут было некуда, поэтому пометалась в руках у обнимающего ее Лю какое-то время и разрыдалась. Это ничего. Пока ведь ничего страшного не случилось, а слезы необязательно следует приберегать для более подходящего случая.

Правила были просты: пока они не доставляют проблем, с ними будут обращаться хорошо. Недаром тут капитаном был перевертыш — каждое его слово имело вес. Каждое было правдой. Стоило порадоваться и этому, если больше причин для радости не находилось. Они хотя бы могли усесться рядышком и взять друг друга за руки. Кристоферу же не досталось даже этого — того сразу утащили в трюм и остальным приказали туда не спускаться. Надо отдать этим людям должное, они не собирались его недооценивать и продумали каждый вариант развития событий.

Остальным пленникам выделили каюту на нижней палубе, где жили простые матросы. Кормили в общей столовой по расписанию. Их не били, не унижали, к девушкам не приставали, чего те поначалу боялись сильнее всего остального, не запирали и не давали никакой работы — лишь бы под ногами не путались. И даже иногда, если сами пираты захотят, отвечали на вопросы. Эта видимость свободы расслабляла, и даже Нанья, которую снова начало бесконечно тошнить, теперь выдавливала из себя проклятия. Конечно, только в присутствии друзей. Но и это приносило хоть какое-то облегчение. Лю повторял, что им пока лучше сидеть тихо — на море они все равно ничего сделать не смогут.

Они не могли не думать о Кристофере, и волнение только росло от отсутствия новостей. Моряки не отвечали вовсе — не их дело. Лю не сдержался и спросил об этом напрямую у капитана. Тот тоже не ответил, но всю троицу лишили ужина. Вот примерно так отношения и строились — мелкая провинность карается незначительно, но с рук ничего не сходит. Их будто воспитывали быть рабами, как домашних животных приучают к порядку.

К концу второй недели Отрава подняла эту тему снова. Им надо знать, жив ли еще Кристофер. И ради этого ответа она готова была рискнуть пробраться в трюм — Нанью от тошноты качало, а Лю дал клятву. План друзьям очень не понравился, но Отрава не собиралась сдаваться: всегда, в любых обстоятельствах, и как бы их отныне не называли, они должны оставаться теми людьми, которыми были прежде! Наверное, Лю тоже расслабился от мнимой свободы и мягкости обращения с ними. И чувствовал себя очень виноватым из-за того, что не может сделать вылазку сам, поэтому резанул себе запястье и нацедил в фляжку своей крови. Нанья прочитала заклинание, которое слыхала от кудесников, когда кровь сдавала — так, мол, кровь не густеет. Лю добавил устало:

— Вряд ли Кирами там уже подыхает от голода, но… найди его и передай от нас привет. Но если там выставлена охрана, то… Кирами вполне обойдется без нашего привета.

Нанья тут же принялась заговаривать его рану, а Отрава, пообещав быть осторожной, отправилась на поиски Криса.

На этом судне самогонные вечеринки не приветствовались. Это был рабочий рейс с довольно строгими порядками. Но поскольку перемещение пленников, если не считать трюма, никто до сих пор не ограничивал, Отрава повторяла себе, что пока бояться нечего. И все равно тряслась, вжимаясь в темноту, когда мимо кто-нибудь проходил. И снова заставляла себя пробираться дальше. Нанья бы справилась с этим делом лучше, вооруженная нехитрыми заклинаниями. Лю бы справился лучше — он ничего не боялся вообще. Но Отрава была рада, что важное дело наконец-то выпало именно ей.

Люк вниз она рассмотрела еще днем, поэтому знала, куда двигаться. Дождалась, когда рядом никого не оказалось и бегом бросилась к нужному месту. Дверца была незапертой, а лестница уводила в непроглядную темноту. Отрава пробиралась на ощупь и пыталась не дышать. Внизу, чуть дальше от входа, раздавались голоса, поэтому она, спустившись, тут же осела на пол и заползла под лестницу.

Времени до утра много и лучше не спешить. На ее стороне было почти полное отсутствие освещения. Моряки ходили с фонарями, но темных мест, где можно было укрыться, хватало. Отрава будто играла в страшную игру: переместиться из первой точки во вторую, перестать дышать, осмотреться, прислушаться, переместиться из второй точки в третью…