Отрава Их Величества (СИ) полностью

Ее резко развернули и разодрали рубаху на спине, оголяя лопатку. Боль, шипение и мерзкий запах паленого мяса. Отрава не кричала — ей бы и в голову не пришло расцепить зубы и закричать, потому что это не имело смысла. Как не кричал бы Кристофер. Отрава в самый страшный момент своей жизни стала кровопийцей. Море внутри.

Казалось, лучше уже никогда не станет. Лю и Нанью наказали только лишением еды — за соучастие, а Отраву утащили обратно в трюм. Вероятно, опасались, что она сгоряча за оставшийся день путешествия доставит еще неприятностей. Или просто изолировали ее от Наньи, чтобы та заклинанием не могла снять боль. А боль никак не хотела угасать, и… казалось, лучше уже никогда не станет.

Поместили ее к Кристоферу. Кудесник даже снизошел до объяснений: остальные отсеки завалены товаром, оружием и запасами пресной воды. Да и раз уж она так рвалась в компанию кровопийцы, то почему бы не позволить им двоим пообщаться? В конце концов, это все равно последний день, когда они видятся.

Хотя самому Чирку распоряжение капитана было не по нраву:

— Дружище, — обратился он к Кристоферу. — А нас не будет тяготить присутствие твоей подружки?

— Как будто тебя это остановит.

— Ты прав, тогда начнем!

Отраву приковали с другой стороны, но даже если бы она сидела ближе, то ничего разглядеть бы не смогла — только почувствовать. Чирк нашептывал заклинания, Крис закрывал глаза. Отрава вспомнила лагерь разбойников: когда один из тех воткнул Кристоферу в плечо стрелу, он тоже закрыл глаза. Точь-в-точь как сейчас. А ведь все познается в сравнении — разбойники теперь выглядели приятными ребятами, устроившими им веселое приключение.

Это продолжалось часами — Отрава жалеть Криса устала за это время, так каково было ему? Повезло, что у нее имелось и собственное развлечение — ожог болел невыносимо. Она попыталась забыться, чтобы хотя бы немного отдохнуть, но вздрогнула и снова села, услышав в голосе Чирка тревогу:

— Дружище? Эй! — он сначала затряс Кристофера, ухватив за плечо, а потом хлестко ударил по щеке. — Эй! Только не говори, что ты умер!

Он вскочил на ноги и бросился к двери, но замер через несколько шагов. Отрава кожей ощущала его ужас. Чирк снова рванул к Крису и начал его трясти.

— О… он не умер, — прошептала она, но садист услышал и посмотрел на нее с надеждой. — Потерял сознание.

— Ты уверена?! Разве такое возможно?

Ей и самой слова давались с трудом, но такой повод помочь другу хоть чем-то она упустить не могла:

— Да. Тело кровопийцы после смерти сразу разлагается, насколько я знаю из книг. А сознание он уже терял, тоже от боли, — Отрава припомнила рассказ Криса о том, как его взяли разбойники. — Но если ты продолжишь, то он точно умрет. Лучше оставь его в покое или помоги, если можешь.

— Как помочь? — похоже, Чирк и в самом деле перепугался до смерти. — Я же не знаю заклинаний, которые могут излечить внутренние раны у кровопийц!

Очень интересно. Значит, калечить за эти две недели превосходно научились, а на лечение времени не нашлось? Отрава скрипнула зубами:

— Они быстро излечиваются. Но для этого нужна кровь и… да хряк с тобой, ослабь ты уже свое заклинание, из-за которого он двигаться не может!

Чирк качал головой и причитал. Сам же подсунул запястье Кристоферу ко рту, но когда тот так и не отреагировал, запаниковал окончательно и забормотал заклинание. Не добившись результата, вылетел из отсека. Вряд ли для того, чтобы признаться капитану в том, что их ценный пленник прямо в эту минуту грозит откинуть копыта.

После его бегства Отрава еще какое-то время надеялась, что Кристофер это специально разыграл, но уже скоро стало ясно — это не так. Она звала его по имени, пока не захрипела от отчаянья, но потом он неожиданно вздрогнул и медленно поднял голову.

— О. А я и забыл, что ты тут.

Отрава выдохнула так громко, что караульным за стеной наверняка было слышно.

— Как чувствуешь себя, Крис? Этот идиот должен был ослабить сдерживающие заклинания!

Он подумал, потом заторможено кивнул:

— Да. Точно. Чувствую. Но спешу тебя разочаровать — я сейчас и без заклинаний веселых песен петь не стану. Надоело.

Его язвительность в порядке, но сам он еще долго будет приходить в норму. Поняв это, Отрава заявила:

— Я убью для тебя Чирка, Кристофер Кирами. И остальных убью. Обещаю.

— Здорово. Ну и как тебя наказали за твою глупость?

— Заклеймили, как корову после покупки.

Казалось, что у него все силы уходят на то, чтобы держать глаза открытыми и продолжать говорить:

— Веселье началось, Отрава? Воспринимай это иначе: не тебя клеймили, а ты повзрослела на одно клеймо. Так тоже бывает.

— Удивишься, но именно так я это и воспринимаю.

Он вдруг сжал губы, а потом криво растянул. Это была почти улыбка! Отрава онемела, не веря своим глазам. Как странно, что Крис научился улыбаться точно в тот день, когда она разучилась.

Больше она его разговорами не донимала, позволяя им обоим общаться с собственной болью в тихом забытье. Да и не разделяла она уверенности Чирка в том, что это их последняя встреча.