Отрава Их Величества (СИ) полностью

Нанья насупилась обиженно, но продолжила старательно выводить буквы. Видимо, простосердечной ей было невдомек, что тут обычные человеческие отношения совсем не такие, как дома. И ее душевный порыв будет рассмотрен как издевка.

— Да пусть пишет! — удивил Лю. — Нам троим, если поймают, уже ничто не поможет, а так хотя бы никого из рабов в воровстве не заподозрят.

Отрава снова взглянула на мешок с вещами и вынуждена была признать его правоту — все-таки иногда и обычное человеческое сопереживание не лишнее. Она наклонилась к подруге:

— Тогда добавь, что его сынок — сущий подлец! Пусть знает!

И Нанья, обрадованная поддержкой, дописала: «И знай, милейший Иракий, что твой дом я бы считала и своим, если бы не тот козлина, которого ты зовешь сыном. Очень надеюсь, что морду ему ты не смог вылечить полностью! Хотя в твоих талантах кудесника…»

— Опять понесло… — обреченно вздохнула Отрава и тронула Нанью за плечо торопя.

Назад они пробирались снова в полном молчании и уже за последней заставой остановились, чтобы отдышаться и прислушаться. Дом по-прежнему спокойно спал. В Левоморье даже кровопийцы живут в большем страхе, чем тутошнее почти обычное семейство. Расхолодились они от вольготной жизни, а те редкие разбойники, что изредка еще шныряли по лесам, особого беспокойства доставить не могли. Вот пусть и винят во всем свою расслабленность!

Девушкам теплые вещи оказались велики — госпожа отличалась массивными формами. Но так даже лучше: после бесконечного озноба поглубже завернуться в мех было особенно приятно. Только Лю одежда пришлась впору, и он, по всей видимости, просто соскучился по штанам, потому что счастливо улыбался, их натягивая.

— Сегодня на ночь останавливаться нельзя — мы должны уйти как можно дальше, — рассуждала Отрава. — Доберемся до какой-нибудь деревни, а там узнаем, в какой стороне находится этот хряков Мираль!

Им на самом деле нужно было попасть в маленькую деревеньку — и чем глуше, тем лучше. Вряд ли они успели узнать все особенности правоморских традиций, и сейчас являться в большой город было рискованно. Если здесь все устроено так же, как на родине, то городская стража должна быть более дотошной. Да и господин Иракий наверняка разослал ориентировки на беглых рабов по всем крупным поселеньям. А в глухих деревнях — так в любой точке мира должно водиться — люди обычно попроще, а новости помедленнее. Если вообще доходят.

— Ишь, как ты сразу духом воспряла! — смеялась Нанья. — Только стоило приодеться — и нате вам, госпожа уже за своим кровопийцей собралась!

— Не только приодеться, — вмешался и Лю. — Я нашел немного монет. Не знаю, какие тут цены, но вряд ли мы теперь можем считаться нищими!

— Монеты монетами, а бумаг-то нет! — ответила Нанья. — Куда ж мы без бумаг сунемся?

Лю неожиданно резко хохотнул:

— Бумаги, которые тут называются документами, тоже имеются!

Не веря своим ушам, девушки остановились, а Нанья зажгла над ладонью желтый шар, чтобы осветить темноту. Лю вытащил из-за пазухи твердый лист — почти такой же, как бумага в Левоморье. Он умудрился утащить документ молодого господина Лада! Под именем и фамилией рода значилась раса возвращенцев. И хоть сейчас, с переколдованной внешностью, они все были почти на одно лицо, но перевертыши по запаху могли распознать расу! Судя по всему, счастливым владельцем документа предстояло стать Отраве.

— Но имя-то не женское! — засомневалась Нанья. — Подозрительно!

— Исправим на «Лада»! — легко нашлась Отрава.

— Исправим? В документе?! — что-то в Лю так и не успело измениться.

— Исправим! — Отрава свернула бумагу и положила в глубокий внутренний карман. — Вот только дойдем до первой деревни и одолжим самописку! Я, по-вашему, такую же «а» дорисовать не смогу? А вы, бездокументные, будете считаться моими рабами.

Она уверенно направилась дальше. Нанья вслед хмыкнула, а Лю изумился:

— Ну надо же! А когда-то этот самый человек говорил, что возвращенцам имена менять нельзя, а иначе Великое Колесо…

— Шагайте быстрее, рабы! Только болтать и умеете! — отозвалась Отрава, не оборачиваясь. — Скажите спасибо, что я дело в свои руки взяла, а то так бы и сидели под крылышком у своего господина.

— Нанья, она тебе этим гонором никого не напоминает?

— Еще как! Когда эта парочка воссоединится, нам вообще жизни не дадут…

Если глубоко-глубоко вздохнуть, то можно явственно почувствовать, какова на вкус свобода. И этот букет можно поймать, если ты не только вышел из клетки, но еще и нагрел бывших господ на одну обожженную морду и кучу теплых вещей. Зимняя шуба была даже слишком теплой для конца осени, но именно этот пар внутри и накалял аромат полной свободы.

Месяц проходил за месяцем, приближалась зима. Кристофера давно освободили от цепей, и теперь он спокойно разгуливал по обширной территории крепости, но не стремился к тесному общению с солдатами. Так и говорил, что ему для начала нужно привыкнуть. И поскольку никаких проблем он не создавал, капитан дал ему время на адаптацию.