Отрава Их Величества (СИ) полностью

— Дальше. Моих друзей продали в рабство. Я не знаю куда, но дам вам их имена. Во-первых, когда вы пойдете навстречу мне — мне тоже, возможно, захочется пойти навстречу вам. Законы дипломатии. Во-вторых, среди них есть очень талантливая кудесница и сильнейший перевертыш — они вряд ли будут лишними в ваших… к-хм, наших рядах.

— Кудесница и перевертыш? Если это твои единственные условия, мы можем разыскать их. Мы часто берем к себе рабов, после чего они становятся солдатами, а не рабами. Но только если они достойны, поэтому я сначала проверю твои слова об их способностях.

— С ними еще одна совершенно бесполезная возвращенка. Но она — самая важная. Не привезете ее, я для начала тут все разнесу, а потом уже спокойно помру с голоду, раз за стены выйти не смогу.

Капитан вскинул брови:

— Это уже угрозы! Ты не забыл, в каком положении находишься?

— Поговори еще раз со своими историками, перевертыш. И тогда начнешь понимать язык кровопийц.

— То есть вы все такие высокомерные скоты?

Ну, хоть что-то, похожее на уважение в тоне! Кристофер не собирался отвечать:

— И еще — береги меня, как самого ценного гостя, перевертыш. Мысли стратегически. Если мои дети родятся в Правоморье, то есть ли способ лучше, чем окупить эти твои затраты?

Капитан нахмурился, потом встал.

— Я подумаю, что смогу и захочу дать тебе. Но и ты подумай, чего стоит твоя жизнь. Мы или окажемся на одной стороне, или тебя не будет вообще. Но правила взаимодействия будут нашими.

Да, все так говорят. А потом послушно играют по правилам кровопийц. Еще посмотрим, кто кого выдрессирует.

В конце осени даже в сравнительно теплом Правоморье холодно. Промокшая Отрава подпрыгивала на замерзших ногах, а Нанья с подозрением косилась на Лю. У того с собой даже не было одежды, но сейчас стояла другая проблема: он тоже косился на нее, а черные глаза заполнялись все более жгучей яростью.

Лю и в самом злобном настроении вряд ли убьет Отраву — ему достаточно постоянно напоминать о клятве перед императором, но вот Нанья в той же безопасности себя не чувствовала. Волк зарычал и шагнул к ним, поэтому Нанья рванула за спину подруги, а та завопила:

— Не смей, Лю! Не смей! Если ты бросишься на Нанью, то обязательно зацепишь и меня! Простит ли тебе это император?! Клятва, Лю, Клятва!

— Обожаю эти их клятвы! — причитала Нанья, но гораздо беспокойнее.

Перевертыш опустил голову и зарычал громче, но зато замер на месте. Вздыбившаяся шерсть на загривке лишала надежды, что он близок к спокойствию. Наверное, внутри него темные хряки отплясывали шаманские танцы, а он всеми силами пытался их утихомирить.

— Я, пожалуй, на дерево пойду, — пропищала Нанья после последнего, самого внушительного рыка.

— Не глупи! — Отрава к ней не повернулась, твердо вознамерившись броситься наперерез перевертышу, если потребуется. — И не делай резких движений! Он ведь перевернется в того, кто умеет и по деревьям…

Но Нанья так и не научилась бороться с паникой. Она рванула в сторону и этим спровоцировала перевертыша на погоню. Отрава только и успела ухватиться за его хвост, чтобы хоть немного замедлить движение. Волк изогнулся и рядом с плечом Отравы клацнула огромная челюсть — зубы не задели, но заставили всю ее сжаться от ужаса. Они сами довели перевертыша до такого состояния, что он скоро совсем перестанет понимать слова!

— Стреляй шарами, Нанья! — орала Отрава в полный голос. — Стреляй!

Это, конечно, был не лучший вариант, но на Лю все заживет за несколько дней. А вот разодранный в клочья труп Наньи стал бы куда более заметной неприятностью. Сама Отрава со всей мочи вцепилась пальцами в мохнатое бедро — хоть какой-то дискомфорт псине доставить, пока Нанья с силами собирается.

Но Лю рычал еще громче и на Отравины усилия внимания не обращал — только лапой назад сучил, пытаясь ее скинуть. Поскольку он остановился, Отрава подтянулась еще выше и теперь видела Нанью. Та, парализованная страхом, стояла совсем недалеко, уже поняв, что убежать не сможет.

— Нанья, стреляй!

— Как же стрелять-то… — бормотала та, — это же наш Лю… как же я…

И теперь стало понятно, что она не сможет собраться, даже когда перевертыш снова рванет на нее. Отрава от удивления свалилась на землю, увидев как Нанья сама шагнула к нему. Лю снова зарычал и весь сжался, будто перед прыжком. Но Нанья опередила его и протянула руку к морде с оскаленными клыками. Он недоуменно замер.

— Ты прав, Лю, ты во всем прав. Я очень раздражаю тебя, — говорила все громче Нанья. — Но я постараюсь… больше не быть такой раздражающей…

Теперь он зарычал тише. А Нанья обхватила руками его шею, что-то продолжая говорить на ухо. И кажется, ей удалось дошептаться до человеческой стороны Лю — ведь тот даже на восходе ночной звезды оставался существом мыслящим, хоть и слишком эмоциональным. Злость в нем кипела до сих пор, но возможно, перемешивалась с пониманием, что Нанья, вместо того чтобы закидать его своими бронебойными шарами, висит на его шее и жалобно хнычет.