Отрава Их Величества (СИ) полностью

В общем, так и решили. Конечно, к излишней жестокости никто из них не склонен, но даже Лю был вынужден согласиться. Нанья поколдовала над каждым — и себя, и Отраву сделала жгучими брюнетками, а волосы Лю обесцветились только до рыжего. Черты лица заклинаниям почти не поддавались: нос картошкой, глаза поуже, брови покустистее — и это все, что Нанья сумела. Теперь они все втроем походили друг на друга, как близкие родственники с фамильными носами и бровями, но знакомые смогли бы их узнать без особого труда. Особенно впечатляюще в своей шерстяной одежде выглядел курносый Лю.

Похохотали вдоволь друг над другом и двинулись в путь. Пришлось проделать почти полпути назад, чтобы вернуться к единственной известной дороге, а заплутать в чаще никому не хотелось. После полудня они вышли к широкой конке, но предпочли затаиться неподалеку. Поскольку та тянулась от поместья господина Иракия, они рисковали нарваться на своих преследователей. И не ошиблись.

Уже в сумерках по дороге промчался конный отряд, за которым беглецы наблюдали из густых зарослей. Лю узнал перевертышей с заставы, а потом разглядел и самого господина Иракия. Видимо, тот решил сам заняться поисками. Ведь уже к тому моменту понял, что вряд ли сможет поставить свечку — Нанья была достаточно сообразительной, чтобы этого не допустить. А для построения такого заклинания было необходимо, чтобы путники оставались в одном месте какое-то время, чего те и без свечек себе позволить не могли.

И хоть отряд давно скрылся вдали, Отрава шептала, словно боялась, что ее расслышат:

— Нам потом в другом направлении идти надо. Есть тут поблизости другие города, Лю?

— Да откуда ж мне знать? — тот ответил тоже шепотом. — Нам вообще лучше бы не в город, а в деревню глухую попасть, больше шансов…

— Что-то мне есть от страха захотелось, живот сводит… — чуть более громким и жалобным шепотом ныла Нанья. — Давайте уже ограбим кого-нибудь побыстрее.

— Да кого тут грабить? — усмехнулась снова замерзающая Отрава. — За несколько часов только двое крестьян прошли, с которых брать нечего, да один отряд — и тот за нами. Господина Иракия и будем грабить?

— А это идея!

Когда Лю это сказал, девушки уставились на него, удостоверяясь, что тот не спятил. Но после коротких объяснений они уже взволнованно обсуждали детали.

Господин Иракий не в поместье! И до утра уже никак вернуться не успеет, если едет в город. И с ним же были все его перевертыши! То есть в доме из настоящей охраны остался только старый и до безобразия откормленный пес! И самое, самое главное — никому и в голову не придет искать беглецов там! Ведь только сумасшедшие способны на такую наглость.

Решение было принято быстро. Дождались, когда ночная звезда прекратит дурно влиять на характер Лю, припрятали книгу в лесу и бегом отправились к поместью. Проникли на хозяйские поля тем же путем, что и выбирались. И по темноте помчали через поле к дому.

Сразу нацелились на господские комнаты: там пропажу вещей нескоро обнаружат, если вообще заметят. Нанья с Отравой остались возле задней двери, а внутрь Лю отправился один — он единственный умел быть незаметно тихим.

Весь дом уже крепко спал, а возвращенцы и кудесники не отличались таким тонким слухом, как у перевертышей. От холода хотелось прыгать на месте, а от страха быть пойманными — почему-то хихикать. Но девушки сдерживали нервное волнение, оставив его до лучших и более безопасных времен.

— Ты куда? — взвизгнула Отрава, увидев, что Нанья направилась от нее в темноту.

— В лабораторию! — обернулась та. — Мне очень, очень нужно попасть в лабораторию!

— Нанья, — Отрава не знала, то ли за подругой бросаться, то ли оставаться в карауле. — Не надо больше ничего у него брать!

— Брать?! Я что, по-твоему, воровка какая?

Отраве осталось только махнуть рукой ей вслед. Через некоторое время задняя дверь приоткрылась, заставив Отраву тут же вжалась в темную стену, но оттуда тихо вышел Лю, неся пододеяльник, как мешок набитый вещами. На вопрос в его глазах она ответила:

— Где-где, в лаборатории! Где ей еще быть?

И пришлось им плестись следом за неуемной кудесницей. Лаборатория на ночь запиралась, но у Наньи имелся ключ еще с тех давних времен, когда она тут рабыней числилась. Она сидела внутри за большим деревянным столом, освещаемая только тусклой свечой, и что-то с упоением писала на листе.

Отрава подошла молча и прочла еще недописанное послание любимому господину: «Дорогой мой Иракий! Ты самый лучший рабовладелец из всех рабовладельцев, что я знаю. Но к моему большому огорчению, я вынуждена была тебя покинуть. Прошу простить меня за то, что заодно со мной тебя покинул и Большой Трактат Магии! Мне сильно жаль, но ты должен понять…»

— Нанья! — не удержала Отрава тихое возмущение. — Неужто ты и впрямь считаешь, что твой милейший господин перестанет нас преследовать тотчас после этого романтического письма?