Отрава Их Величества (СИ) полностью

Отрава ожидала увидеть роскошь, о которой уже забыть не сможет. Раз в Правоморье даже простой народ жил богаче, чем на родине, то дворец должен быть стократно грандиознее их Столичного. А тот по описанию Лю и воспоминаниям из позапрошлой жизни она хорошо представляла. Но когда кареты остановились возле почти обыкновенного дома на центральной площади, она не могла поверить своим глазам: тот от остальных отличался только светло-серым цветом, да незначительно — размерами. Ну и золотыми гербами на дверях. Подчеркнутая скромность выглядела карикатурно: якобы смотрите, король живет примерно так же, как обычный крупный торговец или помещик! Но бормотание клирика зрелище добивало окончательно:

— Грех это — золотом гербы украшать. Ничего страшного, если б железными были и краской нарисованные. А то в этой жизни он король, а в следующей рабом родится. Не аукнулись бы гербы золотые…

А ведь еще Кристофер во время путешествия рассказывал что-то об их странной политической системе: наследственная монархия, но с ограничениями. Если действующий король плохо справляется со своими обязанностями, то его возможно сместить — без войн и революций. Достаточно было получить вотум недоверия от городских Советов, какого-то количества было достаточно, чтобы нынешнего короля попросили отойти в сторону и уступить благое место следующему по праву наследования. Поскольку разросшихся королевских семейств было несколько, то всегда и претендент отыщется. Судя по всему, должность эта была ответственная, почетная, но представляла собой тяжкую ношу — всегда между народом, следующим наследником и Орденом Небесного Света. Потому-то на правоморском троне засиживался лишь тот, кто мечтал свою жизнь положить на благо отчизне, а не в роскоши искупаться. Король Правоморья, Воздух Девятый, был возвращенцем. Но на правоморском престоле до него сидели и кудесники, и перевертыши.

Войдя в залу со светящимися стенами, Отрава испытала благоговейный трепет, несмотря на относительно простую обстановку. Все же с лицами такого статуса она в этой жизни не встречалась. На троне восседал грузный и очень старый мужчина, рядом с ним размещалась такая же седовласая женщина — королева, а на стульях пониже разместились трое советников, тоже один другого древнее.

— Все, кроме лиц духовных, должны преклонить колени перед Его Величеством и Ее Величеством, — подсказал сопровождающий секретарь.

Ну конечно, монахи голову склоняют только перед Небесным Светом, потому-то клирик горделиво прошел вперед, встав прямо перед троном короля. Кадж, единственный из военных, кого сюда пропустили, тут же рухнул на одно колено. Отрава последовала его примеру. А остальные стояли как вкопанные, вызвав недоуменную паузу.

— Я Лю, страж первого ранга, принесший присягу лично Их Величеству Второму, не уполномочен подчиняться иным особам, кроме сюзерена. При всем уважении, Ваше Величество.

Отрава, открыв рот, смотрела на него, ощутив прилив беспричинного восхищения. Все-таки его преданность императору была словно материальной, возвышающей над всеми прочими людьми.

— А я кровопийца, — сказал кровопийца. — У нас ноги вообще не приспособлены для того, чтобы гнуться без повода.

— А я… — Нанья взволнованно озиралась. — А я за компанию!

Но когда на нее устремились взгляды буквально всех присутствующих, не выдержала, и тоже рухнула на колени.

Секретарь что-то насвистывал позади истеричным шепотом, а советники качали головами, но Его Величество вдруг рассмеялся:

— Ладно, чужеземцы, что с вас взять! Страж первого ранга, говоришь? — он присвистнул, как какой-нибудь заправский пастух, а не первое лицо государства. — Как так получилось, что ты незаконно пробрался на торговое судно? Ведь вам дают только самые важные императорские поручения!

Отрава неуверенно поднялась на ноги. Кадж, подскочил на месте, замер и вылупился на Лю, а потом зачем-то на Криса, словно обвиняя, как ему-то о такой важной вещи не сообщили. Но Лю отрезал:

— Не уполномочен говорить. При всем уважении, Ваше Величество. Могу заверить, что речь не шла о шпионаже или любом другом поручении, касающемся межгосударственных интересов.

И сказано это было так, чтобы не оставить сомнений: хоть пытайте, хоть убивайте, но больше на эту тему он не произнесет ни слова. Гордость в груди Отравы выросла до такого размера, что даже начала немного давить.

— Так-так-так, становится интереснее! — король позы не изменил, но глянул на супругу, которая тоже выражала любопытство. — Если быть честным, то вашу заявку я мог рассмотреть и в письменном виде. Но уж больно Ее Величеству хотелось на живого кровопийцу посмотреть. Да приписка сверху «военно-теологически-стратегический вопрос» заинтриговала своей бессмысленностью.

— Ваше Величество, так что там с незаконностью действий наших торговцев и пиратов? — не выдержал монах. Он никогда терпением не отличался, благо, на этот раз хоть посохом не размахивал.