Отрава Их Величества (СИ) полностью

Казалось бы, Кристофер говорил спокойно, но картину несколько портил вид сползающего по стене Лю. Тот не переворачивался, но если они не успокоятся до восхода ночной звезды, то уже смогут беседовать на равных.

— Да мне проще прикончить тебя прямо тут! — кричал Лю. — Потому что ты как бочка с порохом — сегодня друг, а завтра предашь императора!

— Перевертыш! — в тоне прозвучало почти ощутимое раздражение. — Если твой император убивает кровопийц, то это нужно остановить. Любым способом.

— А если это не император?! — Лю сжимал кулаки, но теперь на его шее повисла Нанья в попытке успокоить или задержать.

— Разве я предлагал действовать сгоряча? Хочу разобраться — с тобой. И если это не император, а, например, Великий Кудесник, убьем его. Мне лично все равно.

Отрава закусила губу — она-то точно знала, что Великий Кудесник непричастен. И с большей долей вероятности кровопийц убивают именно по приказу Их Величества: корона уже две жизни назад считала их злейшими врагами! А Великий Кудесник уже тогда был слишком стар, чтобы играть в политические игры — он поддерживал баланс в ожидании, когда явится она, Отрава, и наконец изменит расстановку сил. Теперь ей было очевидно, что не она сама должна явиться во дворец, неся возмездие, а привести туда готового к возмездию кровопийцу.

Нанья неожиданно подлила масла в огонь:

— А разве не ты говорил о своих сомнениях, Лю? Великий Кудесник уже настолько немощен, что сотню лет не покидает дворец! За ним должность держат только из-за народной любви — ведь благодаря ему было остановлено несколько эпидемий чумы. Разве он такой человек, который стал бы вырезать целую расу, даже если бы мог? Тот самый, который сообщения для тебя всегда передавал через кровопийц, поскольку им доверял, а они доверяли ему?

— И ты, Нанья?! — Лю закричал теперь на кудесницу и оторвал от своей шеи. — Я говорил с тобой об этом не для того, чтобы ты мне нож в спину воткнула!

— Но ведь… говорил же! — Нанья почти рыдала — ей совсем не хотелось портить отношения с Лю. — И это не нож! Это… может быть, последний способ уберечь тебя от ошибки!

— Какой ошибки? Да, Великий Кудесник уже стар, но у него по-прежнему длинные руки! — Лю с бешенством глянул сначала на нее, а потом перевел пылающий взгляд на Отраву: — Она должна спасти императора! Отрава будет спасать того, против кого вы теперь уже так предубеждены! Твоя, Кирами, любимая Отрава! Через нее тоже переступишь?!

Отрава молчала, не в силах сказать, что он давно в меньшинстве. И только ее слово способно поставить точку в этом споре. Поэтому она закрыла на мгновение глаза и глубоко вздохнула:

— Нет.

— Что? — она даже не поняла, кто именно это спросил, да это было и неважно.

— Нет. Я не буду спасать императора. Великий Кудесник искал меня по другой причине. Прямо противоположной, — на этих словах Лю бессильно рухнул на пол. — Императорская династия уже давно не справляется с управлением, видимость порядка только Великий Кудесник поддерживал. И да, его путь на исходе, потому он и предпринял последнюю попытку что-то изменить.

Долгая-долгая тишина. Никому и в голову не пришло злорадствовать или уточнять детали. Все смотрели, как Лю, зажав рот ладонью, качается и обводит рассеянным взглядом комнату. Дали ему время смириться. Или хотя бы уместить в голове.

Через долгое время к Кристоферу и Отраве подошла Нанья, прошептала:

— Скоро ночная звезда взойдет. Сейчас уйдите оба, не хочу, чтобы кто-то пострадал, — и специально добавила для Криса, не позволив ему снова впасть в приступ высокомерия: — Я не хочу, чтобы Лю пострадал!

— А это не опасно — тебе оставаться тут? — Отрава спросила тоже шепотом.

Но ответа не требовалось, перевертыши не способны причинять боль любимым. А Нанье уже удавалось с ним справиться — верный знак искренней симпатии. И уж точно его нельзя оставлять в такой момент без поддержки.

Как только они вошли в соседнюю комнату и захлопнули за собой дверь, Отрава тут же начала с главного:

— Как думаешь, он привыкнет к этой мысли?

— Надеюсь, — Кристофер сел на кровать и на Отраву не смотрел. — Мы в любом случае не позволим ему уйти. Если понадобится, силой потащу. И буду убеждать, пока не смирится.

— Потому что он твой друг, или ты боишься, что он вернется в Столицу и успеет там все подготовить?

— А почему нельзя рассматривать обе причины, чтобы считаться хорошим человеком? Разве нельзя в один мешок складывать эмоциональное и рациональное?

Отрава усмехнулась:

— Так ты вдруг захотел стать хорошим человеком, Кристофер Кирами? Не думала, что дождусь такого момента в ближайшие пару тысяч лет!

— Не знаю. Но если и захочу, то у меня тоже будут минимум две причины.

На этот раз он посмотрел в ее глаза, лишь на мгновение. Молча поднял тяжелое пыльное покрывало, скинул на пол, а сам — вот так, прямо в одежде — нырнул под одеяло и отвернулся. Посыл принят — господин изволит отдыхать, разговоры окончены. Да вот только кто заканчивает на самом интересном месте?