— Мартин сказал, что кормят тут раз в день. Так что я буду приносить тебе кое-что. Вечером или рано утром. Госпожа вряд ли одобрит это, когда узнает, — кухарка тяжело вздохнула.
И Герти увидела, как сильно постарела Марта. А ведь Ханна считала её своей единственной подругой.
— Марта, Одиль что-то сказала про свадьбу.
— А-а… Да… — женщина шмыгнула носом. — Наши гости изрядно насвинячили в трапезной. Девчонки до сих пор там всё отскребают.
— Я про другое. Одиль сказала, что суд будет скоро, потому что она хочет успеть ДО свадьбы.
— Да?.. — кухарка часто заморгала. — Не знаю… — Она зачем-то осмотрелась и добавила шёпотом, — но к вечеру добуду какие-нибудь новости. Жди. Мне пора.
Марта чмокнула Герти в холодную щёку и спешно направилась в сторону лестницы.
Вот уже несколько часов Герти сидела в кладовой. Слава богам, она прихватила с собой светильник, а на полках хранились запасные фитили и масла.
Временами сквозь каменные стены доносились крики, протяжные вопли, топот и стук разбивающегося камня. Вампиры дрались, а Герти просто устала бояться.
И всё же, сердце предательски ускорялось, стоило кому-то из клыкастых легонько задеть дверь кабинета, передвигаясь на сверхскоростях. Герти старалась не думать о судьбе жительниц замка, которых тоже могли найти и сожрать.
Вместо этого она вспоминала сказанное Ларсом.
Запасов воды в кладовой хватит дней на 20, столько же времени она может протянуть без еды. Но этого не потребуется, так как в сундуках лежат семена растений, многие из которых вполне съедобные, особенно если размочить их водой.
Герти с тревогой вслушивалась в происходящее снаружи.
Есть не хотелось. А вот понять, сколько прошло времени — да.
Ларс сказал, что она должна отмерять сутки собственными снами. А просыпаясь, рисовать на стене палочку грифелем.
«Но как можно заснуть, когда повсюду опасность?»
Через 20 дней — вряд ли пришельцы останутся на более долгий срок — она должна будет покинуть убежище. Но очень осторожно.
«Осторожно… Легко сказать. В сумраке человек не слышит и не чувствует вампира, если только нежить сама того не захочет. Передвигаются они мгновенно. Одна надежда, что пощадят. Но если нарвусь на Эвтерпу… Она узнает, что я целовалась с Ларсом. Тогда…»
В случае везения, Герти должна была пойти в комнаты Латгард и Эберхарда. Одна из дверей в их покоях скрывала пещеру — каменный ход в скале, через который вампиры помогали старикам доставлять провизию в замок.
«Человеческая еда… И как я не додумалась? Предположим, дичь Ларс и Кай могли приносить из лесу. Но говядину, свинину и сливочное масло… А ещё овощи. Огород около замка маленький, и там только-только высадили зелень. А картошка, морковка, тыквы? Мука и крупы, опять же… Ладно девочки — они под влиянием. Но почему я не догадалась?»
Ларс сказал, что с продуктами помогала племянница Эберхарда, которая служила на кухне у одного графа.
Раз в месяц эта женщина, якобы навещала престарелого дядю. На самом же деле, они с мужем ехали на ярмарку и закупали продукты, как для замковой кухни. Вот только по дороге они сворачивали в горы и оставляли полную телегу на ночь у одной пещеры.
К утру груз исчезал, а на его месте появлялся кошель с монетами и список вещей, которые нужно привезти через месяц.
Платили вампиры щедро, то золотом, то большим количеством медяков. Иногда они клали в кошельки жемчужины и драгоценные камни. На эти деньги люди купили детям дома в столице. И это было понятно — в большом городе интереснее, и легче спрятаться от тех, кто считает чужие деньги.
— Идеальные помощники… Вы всё продумали. Но что, если с ними что-то случится? — спросила Герти у Ларса.
— У нас есть и другие знакомые. Люди, в интересах которых крепко держать язык за зубами, — он произнёс это с какой-то особенной жёсткостью.
И сейчас, вспоминая интонацию Ларса, Герти понимала, насколько мало и плохо знает древнего вампира.
Внезапный стук и грохот раздались за дверцей подсобки. Там явно боролись. Вот содрогнулся стол, и звякнули колбочки. Свалилась со стены картина. Послышался мужской хрип.
«А вдруг это Ларс?»
Герти подползла к замочной скважине и заглянула в кабинет. В свете прогорающего светильника обнажённый Кай катился по полу, сцепившись с одной из приспешниц Эвтерпы, которая тоже, по всей видимости, не успела одеться.
Брюнетка окольцевала Кая сильными ногами, заблокировав ему руки. Потом сгребла его волосы и с упоением ударила головой о ножку стола.
Дерево хрустнуло, стол накренился, и реторты с пробирками поехали вниз.
На вампиров посыпались стекляшки и реагенты. Какой-то порошок попал противнице в лицо, и она… чихнула. Кай воспользовался заминкой, скинул её, тут же оседлал и сжал руки на горле, будто хотел вдавить в каменный пол.
Вот только вампирша оказалась сильнее, она перехватила руки блондина и прилагая усилия, оторвала его пальцы от собственной шеи. Потом махнула головой и ударила лбом лицо. Из точёного носа Кая брызнула бурая кровь. Вампир отскочил с шипением, тряхнул головой, и снова прыгнул на черноволосую, но только для того, чтобы…
«…поцеловать?!»
