Люциус схватился за рукоятку и аккуратно вытащил нож, чтобы не разрезать еще больше. Кровь хлынула новым потоком, пачкая белье и одежду. Он рывком разорвал ткань вокруг ранения и направил волшебную палочку на живот, сканируя область поражения. Поврежден желудок, внутреннее кровотечение. Еще немного и она умрет на его руках, возможно, некие свойства дара затормозили процесс. Времени оставалось немного. Заклинанием Люциус остановил кровь и очистил зияющую дыру. Со злобой выхватил из ручонок эльфа зелье заживления и приказал Диппи напоить ее восстанавливающим ткани снадобьем. По сравнению с остальными, она не была так сильно напугана и молниеносно кинулась к изголовью кровати, приподняла голову, чтобы влить лекарство. Секунды тикали, пока Люциус обрабатывал ранение, пришлось расширить стенки, чтобы мазь проникла внутрь. И снова кровь... Его руки тоже в крови, на протяжении залечивания, он постоянно проверял пульс, становившийся все слабее с каждой секундой. Кроветворное зелье влилось следом за обезболивающим, на этот раз он делал все сам, а домовики столпились в кучу и наблюдали за процессом, лишь изредка попискивая. Сердце неумолимо замедляло ход, еще немного, и она не выкарабкается… И вот час остановки настал. В тот же момент тело стало меняться, приобретать женские черты. Аллегра умирала, превращаясь в себя. Только волосы отросли совсем ненамного. Короткие пряди топорщились в разные стороны.
— Энервейт!
Ничего не произошло, жизнь покидала тело. Пришлось пойти на крайние меры.
— Мобилликорпус.
Безжизненное тело было отлевитировано на пол. Запрокинув голову Аллегры назад, Люциус приступил к искусственному дыханию. После трех вдохов из рта пострадавшей полилась жидкость — сгустки крови вперемешку с зеленоватыми зельями.
— Диппи! Прочисть ротовую полость, — скомандовал он, сложив ладони крестом на оголенной груди.
Он не стеснялся обнаженной плоти, мысли крутились в другом направлении, борьба за жизнь не имела никакого отношения к похоти, исчезнувшей в угоду страшного инцидента. Ровно двенадцать мощных нажатий. Обычно после таких движений ломались ребра, но сейчас это не имело никакого значения. Диппи очистила рот, и он склонился, положив одну руку на лоб, а второй придерживал шею, чтобы голова была запрокинута. Люциус снова и снова вдувал воздух в легкие.
— Давай же, — рывками скрежетал он, возвращаясь к непрямому массажу сердца.
Два пальца к сонной артерии. Пульса все еще не было. Минуты тянулись невыносимо долго, а он все повторял свои действия, четко, слаженно. Люциус не мог дать ей умереть, и не даже не потому, что от нее зависело дело Уэмпшира. Странная уверенность в том, что Аллегра должна жить, просто должна, потому что она на самом деле даже не видела той самой жизни… Попытки завести сердце убивали надежду, но он не останавливался, все более яростно надавливая на грудную клетку. Шансы ускользали сквозь пальцы. Люциус сдавил веко Аллегры пальцами с двух сторон и открыл его, зрачок не превратился в кошачью щелку. Биологическая смерть не наступала, его старания оказались не столь бесполезными. Он устал от тяжелой работы, нужны были кардинальные меры. Средство ненадежное, но стоило попробовать. Отмерил область от мечевидного отростка, чуть выше на два сантиметра, размахнулся и ударил. Снова проверка. Есть, пульс есть! Очень слабый, практически незаметный. Перикардиальный удар завел сердце!
— Энервейт! — скомандовал он.
Заклинание действует только тогда, когда есть сердечная деятельность. Веки задрожали и с непомерно тяжестью открылись. Казалось, в глазах был туман, они слабо фокусировались. Разгоряченный после попыток оживить обреченную девушку Люциус устало сел на пол и спрятал лицо в окровавленной ладони. Слабость всего лишь на секунду. Его собственный пульс выдавал чечетку.
— Северус… — хриплый голос.
Она бредила, не видела, кто перед ней, потеряла чувство реальности, однако чужое имя принесло душе Люциуса странное ощущение. Неприятное покалывание в груди. Он приказал эльфам принести еще зелий, а сам отлевитировал Аллегру обратно на кровать. Это ужасный вечер… Переживать так из-за полоумной девчонки… Что же случилось с ней? Она ничего не говорила, но явно пыталась понять, что происходит. Кое-как сосредоточив глаза на Люциусе, произнесла едва различимо:
— Гормус…
— Где он?
— Хатке заперла его в кабинете, — отрапортовала эльфийка пискляво.
— Палочку забрали? — спросил Люциус.
— Да, господин.
Существо протянуло волшебную палочку волшебнику.
— Он ранен?
— Без сознания, но, кажется, цел.
— Перенесите его в камеру вниз и заприте, я скоро подойду, — сказал он, очищая руки от крови.
