Северус открыл для себя странный мир — все краски были слишком яркими, неестественная стена, вчера казавшаяся серой и безликой, сегодня была оранжевой, слишком кислотный цвет для кирпича. Амелия держалась из последних сил. Вместо того чтобы осыпаться, кирпичная кладка просто стекала, оставляя зазоры, небольшие промежутки меж камнями, но, к удивлению не поддавалась. Дыры зарубцовывались, еще хватало сил хранить тайны, хватало смелости проходить сквозь неестественный контраст воспаленного наркотиками рассудка. Он прикоснулся ладонью к воображаемой преграде, она оказалась мягкой, несмотря на шероховатость, проминалась под давлением, но не пускала внутрь. Браво, такой защиты он еще ни у кого не встречал, пока все шло как нельзя лучше, но, тем не менее, Северус старался, пробивал…
~~
Так прошло полдня, а то и больше, ни единой увенчавшейся успехом попытки. Боунс была сильна не в меру, однако добавлять допинга было бы опасно. Слишком много для одного раза, это может погубить женщину, а она нужна нам живой, пока...
Мы не прерывались даже на обед, кровь закипала от безысходности, слишком важно было расколоть пленницу, но ничего не получалось, отчего появлялось липкое предчувствие, что Лорд будет весьма недоволен. Как разрешить проблему? К позднему вечеру и Северус вымотался практически до обморочного состояния. Темные круги под глазами и еще более бледная, даже зеленая кожа, а проку низзл наплакал. Он был отправлен к себе на восстановление, все равно в таком состоянии мало на что был способен. Мы сидели у Люциуса в кабинете, «переваривая» неудачи за ужином. Надо сказать, эльфы Малфой-мэнора готовят лучше, чем мои, но все равно кусок в горло не лез.
— Проклятье, — прошипел Люциус, стукнув стаканом с минеральной водой по столу.
Я ничего не могла сказать. Мысли отсутствовали. Я наблюдала за горящим камином, пытаясь успокоить нервы.
— У нас есть еще один вариант… — немного обреченно произнесла я.
Его злобный взгляд, полный гадкой надменности…
— Не думаю, что ему понравится такой расклад…
— Если бы был выбор…
— Аллегра, — произнес Люциус, забыв, что вне моего поместья не стоит называть имен. — Это, это принизит нас…
— Еще больше нас принизит невыполнение поставленной задачи, сам посуди, в его интересах помочь себе самому.
— Ты, возможно, права, однако…
— Смирись с собственным бессилием, — посоветовала я; он угрожающе сверкнул глазами. — Кроме Лорда ни у кого нет шанса проникнуть в ее разум, мы не всесильны...
Говорить иное было бы лишним, я права, да и Люциус это понимает, что я всего лишь озвучила общую мысль. Снейп не справился, однако есть шанс, что Волан-де-Морт действительно сильнее в леглименции, даже не шанс — это факт, не подлежащий обсуждению. Нехотя мы согласились, что другого выхода нет, и придется тащить пленницу в замок…
Он вымотался, как будто таскал тюки с камнями в двойную смену. Голова казалась пустой и в то же время переполненной. Меж бровями залегла усталая складка, добавляя ему угрюмости. Еще никогда не приходилось выдерживать столь долгий контакт. Главное — безупречная защита. Северус поразился силе воли Боунс, никогда подобного не встречал, ее накачали наркотиками, заставили сходить с ума разум в ловушке тела, но так и не извлекли нужной информации. Тяжелый день. Он приказал домовикам принести ужин в его покои, но не дождался и уснул прямо в кресле.
Яркий, красочный сон, первый за долгое время, быть может, встревоженные картинки в голове Амелии подсунули подобное? Все возможно, но он сидел там — на молодой траве возле детской площадки, все такой же худой бледный мальчик в поношенной одежде с черными растрепанными волосами. Он наблюдал за смеющейся рыжеволосой девочкой, раскачивающейся на качелях, такой неземной, легкой, как ласковое солнышко апреля…
— Северус! Хватит там сидеть! Иди сюда… — задорно крикнула она, летя навстречу весеннему ветру.
Он фыркнул, но поднялся, подошел к ней и занял соседние слегка перекошенные качели, такие же, как и он сам, но этот десятилетний мальчик еще не знал, что преподнесет жизнь, и не подозревал, что, чуть больше чем через десять лет, он потеряет заливисто смеющуюся девочку с рыжими косичками и веснушками на круглом детском личике. Не будет больше милой Лили в зеленом платьице теплой весны и белых, слегка пыльных гольфах, ведь они прошли сегодня большой путь, пока разговаривали о будущем, о Хогвартсе…
Апрель, начало, первые соцветья,
Дежурный свист, порыв весны и талый лед.
Смерть завещала пустошь, междометья.
Раскаянье, болезнь, початый край невзгод.
Свинцовых туч на небе вереницы,
Под звон капелей пасмурной весны,
И остается только праведно молиться,
Услышать сердца стук, поддаться страху тишины.…
Поройся в сотне тысяч масок,
Валявшихся у ног. Ты выбери одну.
Замшелый цвет мольбертов старых красок,
Царапины холста рисуют седину.
Души утраченной нечистое начало,
Беззвучный шелест черных смоляных ресниц,
Ведь жизнь жестоко предавала,
И сны… Кошмары съеденных глазниц.
Весенним днем от боли похмелиться,
Любовь забыть ты попросту не смог.
Грусти о ней, с кем не успел проститься
