Вскочив на ноги, он бросился к раковине и, повернув кран, плеснул в лицо ледяной водой. Челка прилипла к лицу, но Лайт не обращал на это внимания. Он оперся руками о края раковины и опустил голову, покосившись в сторону лежащей на полу Тетради. Он знал, что пока комната закрыта, сюда никто не зайдет, но все же…
Лайт знал, что не может провести здесь всю ночь.
Отперев дверь, он выскользнул обратно в коридор и почти сразу столкнулся с Саю, которая несла поднос с чаем. Девушка едва не потеряла равновесие, но Лайт успел вовремя ее придержать.
— Лайт? — удивленно спросила она. — Что ты делаешь?
— Могу спросить у тебя то же самое, — угрюмо ответил парень.
Сестра демонстративно приподняла поднос:
— Мама сказала, чтобы я отнесла тебе чай.
— Вот оно что, — Лайт перегнал ее, открывая дверь в свою комнату, так как ее руки были заняты.
— Эй, мог бы и взять ради приличия, — возмутилась Саю, видя, как брат устало упал на кровать. — Ну и дела. Ты, кажется, чем-то расстроен. Что случилось?
Лайт отвернул голову в другую сторону, чтобы не смотреть на нее:
— Ничего, Саю.
Девушка поставила поднос на стол и подошла к брату:
— По тебе не скажешь, — заметила она и тут же пораженно ахнула: — О, Лайт!.. Ты ведь не порвал с Мисой?
— Что? Нет.
Лайт стиснул кулаки. Да, все шло по плану и Миса была причиной, по которой Эл был мертв. Она жива, а он уже нет…
— Ну и славно, — улыбнулась Саю. — Мне нравится Миса. Слушай, Лайт, ты какой-то бледный… Не заболел?
— Я здоров, Саю, ясно?! — резко выпалил Лайт, и сестра попятилась назад в сторону двери:
— Да ты и правда болен! Я позову маму.
— Нет! — Лайт тут же сел, и Саю испуганно отпрыгнула в сторону.
— Не говори маме. Ты же ее знаешь, не стоит заставлять ее лишний раз переживать.
— Но ты болен.
— Я не болен, просто… — Лайт тяжело вздохнул. — У меня был тяжелый день, вот и все. Пожалуйста, не говори ничего маме.
Саю тихо вздохнула:
— Хорошо, не скажу. Но вам с папой лучше поторопиться и поймать этого Киру в ближайшее время, Лайт, — сказала девушка и направилась к двери. — Кира плохой человек. Он совершенно не задумывается о том, как его убийства влияют на других людей…
— Людей? — переспросил Лайт, взглянув на сестру.
Она остановилась и оглянулась на брата, стягивая с волос резинку:
— Ну да. На семьи и остальных. Да даже вы с папой. Вы законопослушные люди и тем не менее тоже страдаете от этого Киры. Я знаю, что он убивает преступников, но у этих преступников также есть друзья и семьи, даже если они тоже плохие люди. Должно быть, им грустно терять любимых им людей. Каждый заслуживает того, чтобы их любили…
И она ушла, не закрыв за собой дверь и оставив Лайта в полном недоумении.
Быстро сунув Тетрадь Смерти под подушку, он встал с кровати и сел за свой стол. Комок в горле все еще не отступил, словно он проглотил целое яблоко.
Налив в чашку немного чая, он сделал глоток и едва не выронил кружку, когда обжег язык кипятком. Он даже не чувствовал вкус чая. Он слишком рассредоточен. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, досчитав до трех, прежде чем открыть их и оглядеть свою спальню.
Здесь всё началось. Он сидел на этом стуле, за этим столом, делал домашнюю работу, а на фоне работал телевизор, транслирующий новости, где было объявлено, что в Синдзюку какой-то убийца захватил учебное учреждение и взял заложников. Только из чистого любопытства Лайт записал его имя: Куроу Отохорада.
Первый шаг на его пути к собственной утопии, на пути к становлению Богом Нового Мира.
Пальцы крепче вцепились в ручку кружки. Все так хорошо начиналось, как он мог быть таким дураком и связаться с Элом? В те времена Эл был для него просто препятствием, которое надо убрать, тогда еще не было никакой привязанности, не говоря уже о любви.
А сейчас Эл исчез. И вроде бы стоит радоваться, но почему, черт возьми, так больно?
Это ведь значит, что он свободен, что может построить свой рай, руководствуясь своим интеллектом и глазами Мисы.
Лайт снова почувствовал на своей голове вес короны, а затем, подняв глаза, уставился на свое отражение в выключенном экране компьютера. Отражение на черной поверхности.
На мгновение ему показалось, что он смотрит в глаза Эла, и по спине пробежал холодок.
Чашка выскользнула из пальцев и разбилась, а по столешнице растекся горячий чай. Лайт не обращал на это внимания, завороженно глядя в отражение. Он видел, как блестит грязная корона, а затем медленно скатывается, спадая с головы. Может, это и была его судьба, но сейчас Лайт не хотел корону.
Он хотел только Эла.
Лайт закрыл лицо руками и, не в силах больше сдерживаться, тихо зарыдал.
***
— Поверить не могу… — мрачно пробормотал Ягами Соитиро, стоя вместе с женой перед приоткрытой дверью в комнату сына и тихо глядя на то, как Лайт плачет, уронив голову на стол.
— Соичиро, он все еще ребенок, — мягко сказала Сатико. — Трудно принять смерть близкого человека, особенно, когда сталкиваешься с этим впервые…
— Сатико, мы работаем над делом массового убийцы, Рьюзаки — одна из тысячи жертв, с которыми мы столкнулись.
