– Все кончено, Хелена. Они не вернутся так быстро. Как только эти твари напитаются тобой, они какое-то время остаются сыты.
– Это не так.
Он нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
Мой взгляд переместился на человека из народа Тьмы в соседней камере, который апатично смотрел перед собой. Не обращая внимания на свои пульсирующие мышцы, я скользнула к решеткам, разделявшим меня и Деклана. Тонкая пленка пота на его щеках заставляла кожу темного блестеть.
– Я кое-что видела.
– В этом нет ничего необычного, – сказал он. – Паверикс заставляет нас снова и снова переживать прошлый опыт. Они проникают в наше сознание и могут изменять воспоминания, доводя панику в наших умах до предела и…
– Я видела то, что видел ты, Деклан.
Он уставился на меня. Через мгновение, показавшееся вечностью, он открыл рот.
– Что?
Мой взгляд переместился на кожаный браслет на его запястье. Кулон был таким же, как тот, который я только что видела на себе в видении: лист ясеня, левая и правая стороны которого были окрашены в черный и золотой цвета соответственно.
– Это же просто невозможно…
– Клянусь богами, Хелена. О чем ты говоришь?
Свет факела преломлялся в золотой половине кулона.
– Ты убегал от меня. Я была маленькой, но, должно быть, это случилось уже после смерти моей матери из-за…
Я рассеянно провела пальцем по своему шраму.
– Я разговаривала с кем-то. С женщиной. Она приехала на лошади, и я… я выглядела рассерженной.
Деклан уставился на меня. В камере над нами что-то звякнуло. Звук был такой, как будто по железным прутьям ударили цепями. Какое-то мгновение Деклан смотрел вверх, прежде чем снова сфокусировать на мне взгляд и медленно покачать головой.
– Паверикс не заставлял меня снова переживать
– Никогда?
– Никогда. – Деклан поднял два пальца и нежно улыбнулся. – Честное слово Синклера.
Облегчение и неуверенность. Два чувства, которые боролись друг с другом, пытаясь одержать верх. Но, когда я заметила решимость в движениях Деклана, мои плечи медленно опустились. Напряжение во мне спало. Сквозь прутья решетки он схватил меня за руку. Его ладонь была теплой и мягкой. Как и его сердце.
– Эти существа плохие. Они сводят нас с ума и делают все возможное, чтобы разжечь в тебе страх. Если павериксы не находят, за какие гадкие воспоминания зацепиться, они вселяют в твою голову иллюзии, чтобы твоя собственная неуверенность в происходящем вселяла в тебя панику.
– В самом деле?
– Это правда так. – Деклан сжал мою руку. – Я не лгу тебе. Уже забыла? Доверие в обмен на доверие.
Наконец я смогла выдохнуть.
– Ладно.
Он улыбнулся.
– Если у нас уже не осталось ничего другого, то, по крайней мере, остается это, верно?
– Да… – Я посмотрела на наши сцепленные руки. В глубине живота возникло напряжение, пока я наблюдала, как большой палец Деклана рисует нежные круги по моей потрескавшейся коже. Я подняла глаза. Его лоб прислонился к решетке, изогнутые губы были зажаты между двумя прутьями. Ясеневый кулон на браслете Деклана скользнул по тыльной стороне ладони, когда он провел пальцами по моей руке. У него вырвался вздох, а взгляд Синклера был таким нежным, но внутри меня царила только пустота.
Прикосновения Деклана отличались от свирепой решимости Тираэля. От его грубого, соблазнительного взгляда и хищных прикосновений, которыми он брал то, чего хотел… Деклан был мягче. Нежнее. Не таким сложным. Он не был Тираэлем. Не был… Финли. Моей первой большой любовью, а теперь и моим злейшим врагом.
Внезапно по коридору разнеслось хихиканье.
– Ну и ну. Мой брат совсем бы не хотел этого видеть.
Я отстранилась от Деклана и отпрянула назад. Ледяной тон ее голоса заставил меня вздрогнуть. Деклан тоже выпрямился и настороженно огляделся. Сначала я различила только темный силуэт, который выделялся на фоне красноватого свечения факелов, затем контуры Кораэль стали четкими. Ее высокие скулы, которые так напоминали скулы ее брата; форма раскосых глаз, которой обладал и Тираэль. Пирсинг в носу Коры, стройная фигура, боб длиной до подбородка. Девушка выглядела привычно и все же излучала совершенно иную ауру. Кора больше не казалась сюрреалистичной, мистической и тихой. Она преисполнилась ненавистью и злобой. Тени под ее глазами казались темнее каждый раз, когда я встречала ее в Нокскартелле, а синевы радужек Кораэль давно уже не было видно. В глазах младшей Бернетт царила лишь темнота, ничего более. Добравшись до моей камеры, усмехнулась, но это больше походило на рычание дикого зверя.
– Привет-привет. Ты кажешься мне слишком проворной, малышка Иверсен. – Мой желудок сжался, когда я услышала это прозвище. Кора почувствовала это. Естественно. Она уже давно снова принялась копошиться в моих нервах и мышцах. – Оу, милая. Это прозвище вызывает в тебе боль. Любовная тоска, да? Почему же тогда ты наслаждаешься обществом другого? – Она шмыгнула носом. – Еще и одного из Синклеров. Ну и гадость!
– Катись к черту, Кора!
– О, боюсь, мы уже давно у него в гостях. И все-таки здесь довольно приятно, не так ли?
