— Твой Энрике всю жизнь обожествлял отца! Пора бы ему повзрослеть. Ему пойдёт только на пользу, когда он поймёт, что не обязан кроить себя по отцовским лекалам!
Между ними снова повисло молчание. Занавески на окне слегка шевелились от сквозняка. Бьянка устало подумала, что ей давно пора вернуться домой. Скоро должен приехать Рикардо, а слуги становятся так нерадивы без хозяйского глаза…
В коридоре раздался лязг — кто-то уронил алебарду. Послышался хохот стражников. Инес вся передёрнулась.
— Мне жаль. Что теперь будет с Франческой? — спросила она.
«О, святая простота! — усмехнулась про себя Бьянка. — Бывают же люди, которым кажется, что достаточно сказать «мне жаль», и ситуация волшебным образом исправится, всё вернётся на круги своя. Что будет с Франческой! Откуда я знаю?!» Ей хотелось съязвить, что об этом следовало раньше подумать. Но, взглянув в подавленное лицо подруги, она предпочла промолчать.
***
День в заключении тянулся нестерпимо долго. Мне всё же удалось докричаться до Кариты, хотя поначалу она встретила мои извинения настороженным молчанием, а в ответ на просьбу спасти Скарпу фыркнула и вообще пропала на пару часов. Я была настойчива. От усилий у меня заныли виски, когда паурозо наконец милостиво согласилась: «Хорошо, я помогу ему, только отстань!»
В нижней части фундамента каменная кладка отсырела и кое-где раскрошилась, так как во время приливов эта часть здания скрывалась под водой. Выбрав самый сырой угол, Карита попыталась расшатать и выломать отсыревшие камни. Скарпа изнутри помогал изо всех сил. На то, чтобы справиться с первым булыжником, ушло три часа. Мы приуныли. Однако со вторым и третьим камнем дело пошло легче.
Я не хотела надоедать друзьям постоянными вопросами «Ну как? Сколько ещё удалось вытащить?», поэтому просто пыталась следить за их настроением. Это так увлекло, что скрежет ключа в двери прозвучал для меня словно гром среди ясного неба. Я подумала, что меня собираются тащить на допрос, и у меня чуть не отнялись ноги от ужаса. К счастью, это оказался всего лишь тюремщик, который принёс миску засохшей поленты и тощий тюфяк.
Понюхав еду, я скривилась: от миски пахло ещё хуже, чем на заднем дворе у трактирщика Бонифачо! Мне нужны были силы, поэтому я попыталась проглотить несколько ложек застывшей бурды, но то ли пища была слишком грубой, то ли мой желудок весь ссохся от страха, но поесть так и не удалось. Тюфяк тоже порядком вонял и был весь в подозрительных пятнах. В общем, я решила, что лучше посплю на голых досках, благо ночи стояли тёплые, да и бархатный плащ, предназначенный для Джулии, остался при мне.
Сразу после ухода тюремщика я послала мысленное предупреждение Скарпе, чтобы он спрятал следы подкопа, однако к нему никто не зашёл. Это настораживало. Если стража считает, что заключённый не нуждается в пище и питье, то какой приговор ему уготован? Сразу вспомнились слухи о тюремных «ночных душителях», неслышно проникающих в камеры с гароттой в руке, а потом вывозящих трупы в канал Орфано.
Внизу Карите с большим трудом удалось вытащить четвёртый камень. Я нервно кусала губы. Полосатая тень от решётки, медленно скользящая по стене, представлялась мне солнечными часами, которые отсчитывали последний день чьей-то жизни.
Когда вокруг потемнело, и тени совсем исчезли, я, не удержавшись, спросила у Скарпы: «Ну что?»
«Будь я кошкой, пролез бы», — коротко сказал пескаторо.
Близость свободы его воодушевила. К нему сразу вернулись энергия и прежнее ехидство. Но мне всё равно было тревожно, и чем быстрее сгущалась темнота, тем сильнее росло моё беспокойство. Тюрьмы в Венетте славились своей неприступностью. На моей памяти ещё никому не удавалось выбраться из их каменных ловушек! Всем существом я чувствовала мягкий плеск глянцево-чёрной воды в канале и мрачную неподвижность выраставших из него стен. Хватит ли сил у Кариты вытащить ещё несколько скользких булыжников? Наступил час отлива, и вода, отступая, открыла нижнюю часть стены, покрытую темно-зеленым илом.
Ближе к рассвету мне послышались внизу, в колодце, какие-то звуки. Я вскочила. Скрежет отворяющейся двери продрал по нервам. За ней возникло жёлтое пятно фонаря.
«Беги!» — мысленно прокричала я Скарпе.
«Слишком узко! Я не пролезу!» — послышалось в ответ. Призвав на помощь свой дар, я увидела, как он пытается придвинуть кровать обратно к стене, чтобы скрыть следы разрушений.
Меня охватило дурное предчувствие. От волнения я чуть не выломала решётку, закрывающую крошечное окно в моей камере:
«Нет! Беги прямо сейчас! Карита!»
Лязг ключей слышался уже возле камеры пескаторо. Я приготовилась к худшему, так как понимала, что никто просто так не придёт к заключённому среди ночи, желая скоротать часы до утра!
Темноту прорезал чей-то вопль, но кричал не Скарпа. Снова послышался скрежет и топот множества ног, будто внизу промчался целый табун. Замелькали огоньки факелов. Тот тюремщик, который зашёл в камеру первым, весь трясся, прижимая ладонь к лицу. Его пальцы были черными от крови.
