Каменные стены, испещренные знаками, мрачно поприветствовали их. Никаких фонарей, ни одного источника света — Яффе пришлось изо всех сил напрягать глаза, но она так и не смогла ничего разглядеть. Пришлось положиться на Кэймрона, который прекрасно видел в темноте.
Пройдя по узкому своду, они заметили, что коридор постепенно расширяется. Когда он достиг больше трех метров в ширину, послышалось тихое невнятное бормотание, а затем вдали замерцал слабый свет.
— Это там, — шепнула Яффа, доставая из рюкзака чашу и пузырек со слезами. Кэймрон достал темные балахоны, какие носили все прислужники Тлалока.
Переодевшись и отдав чашу с содержимым Кэймрону, Яффа осторожно двинулась вперед. Они решили идти по одиночке — два прислужника, возвращающихся вместе, могли вызвать подозрение.
Низко склонив голову так, чтобы не было видно ее лица, Яффа присоединилась к кучке людей, стоявших вдоль стен каменного зала. В центре высился алтарь, на котором лежало тело.
Свежая жертва.
Кровь из вскрытых вен стекала в чаши, установленные внизу. За процессом следило два человека, а сам Тлалок, одетый в белое, находился у дальней стены — сидя на троне, он с улыбкой наблюдал за своими последователями.
Яффу замутило. Сдержав порыв, она осторожно выглянула из-под капюшона, следя за массивной фигурой Кэймрона. Он переместился ближе к последователям, бесцеремонно отпихнув нескольких, и, когда одна из чаш наполнилась, а прислужник понес ее к Тлалоку, занял его место.
Отлично.
Кровь медленно наполняла древний артефакт, пока Кэймрон на корточках сидел у алтаря. Тлалок, небрежно проведя рукавом своего одеяния по подбородку, стирая кровавые следы, разразился длинной речью о собственном величии и достоинстве.
Последователи внимали ему, слушая с благоговением.
Чаша наполнилась. Ступая вперед, Кэймрон подал богу сосуд, наполненный кровью и самым страшным для него ядом.
Приняв чашу, Тлалок сделал щедрый глоток, прервав свою речь, затем — еще один. Яффа с напряжением ждала. На мгновение ее охватил страх — что, если они ошиблись? Что, если слезы младенца для Тлалока то же самое, что и суп из брокколи? Неприятно, но не смертельно.
Но кельтский бог, очнувшийся после тысячелетнего сна, вдруг содрогнулся, зайдясь в кашле. Кровавые сгустки выпали из его рта, пачкая одежду. Факелы на стенах замерцали.
Прислужники замерли, недоуменно глядя на своего бога.
— Что… Это? — взревев, Тлалок отбросил чашу. С гулким звуком приземлившись на каменный пол, она треснула, развалившись на части.
Кэймрон вскочил, протискиваясь ближе к Яффе.
— Неверные, — Тлалок зашипел. Его прекрасное лицо исказилось, превратившись в уродливую гримасу. — Здесь предатели!
Рукой в перстнях он указал на Кэймрона.
— Взять его!
Вокруг начался хаос. Прислужники рванули к вампиру — пустив в ход кулаки, он безжалостно расшвыривал их в разные стороны, пытаясь добраться до Яффы, но кишащих тел было так много, что ему не удавалось переместиться.
Нащупав клинок, Яффа, воспользовавшись суматохой, бросилась к Тлалоку. Бог, заметивший ее приближение, за секунду до удара отклонился, и схватил ее за горло, приподнимая над землей.
— Нет!
Кэймрон оглушительно взревел, с удвоенной силой раскидывая прислужников. Работая руками и ногами, он ломал им кости, отбрасывал в разные стороны, отрывал головы.
Все вокруг было в крови.
Выпучив глаза, Тлалок прохрипел:
— Опять… Ты! Неужто решила тягаться со мной? Я — бог!
— Ты дождевой червяк, — плюнула ему в лицо Яффа.
Облик прекрасного юноши расползся, являя ей истинное лицо Тлалока — уродливое и гниющее, с ошметками кожи и виднеющимися костьми.
— Ты поплатишься за это, — пообещал он, сжимая ее горло.
Задыхаясь, она двумя руками схватилась за его цепкие ладони, пытаясь ослабить хватку, но ее сил не хватало. Прислужники, подпитываемые Тлалоком, агрессивно нападали на Кэймрона — многие из тех, кого он убил, снова поднимались.
Если так… Продолжится… Они умрут здесь. Оба.
В отчаянии Яффа обратила свой взор в сторону любимого. Он был залит кровью с ног до головы, на теле виднелось несколько страшных ран, но в его взгляде читалась мрачная решимость во что бы то ни стало добраться до Яффы.
— Сдохни, — Тлалок усилил нажим. Глаза заволокла белесая пелена. С трудом держа их открытыми, Яффа нащупала миниатюрный кинжал валькирий, висевший на поясе.
Если кому-то и суждено выжить, то Кэймрону. Она закончит свою миссию. Спасет мир.
Взмахнув острым орудием, Яффа торжествующе улыбнулась. Великая Медея, она и в самом деле собиралась это сделать.
Тлалок оскалился. Блестящая сталь описала в воздухе дугу, и коснулась ее шеи.
Не переставая улыбаться, она перерезала себе горло.
Отравленная кровь Яффы брызнула, заливая Тлалоку руки, лицо и грудь. С диким криком он отшатнулся, отпуская ее, завертелся, пытаясь стереть алую жидкость.
Последнее, что Яффа услышала перед тем, как ее голова коснулась каменного пола — полный боли и ярости крик Кэймрона.
— НЕТ!..
Боже, нет!
На миг Кэймрона словно оглушили. Мир вокруг померк; все потеряло краски, перестало иметь значение.
Только она. Его невеста.
