В санаториях отжыхают взрлслые люди, для которых вздохи при луне представляют интерес только в качестве небольшой разминки перед ответственными «соревнованиями». Им подавай отдельную комнату с запирающейся дверью и удобной кроватью.
Мы с Ленкой, после длительного перерыва возвратившись к близким отношениям, обезумели. Об»ятия и поцелуи в укромных уголках обширного парка не удовлетворяли разгоревшихся желаний. Остается либо выселить, хотя бы на непродолжительное время, Ларина, либо «выдать замуж» простушку. Желательно, с её переселением на «жилплощадь» жениха.
И первое, и второе имеет свои отрицательные стороны.
Мне не хотелось бы вступать в слишком близкие отношения с подозрительым блондином. А они неизбежно возникнут, как только Степан Степанович узнает о моей любовной интрижке, ощутит свою необходимость.
Избавиться от Людмилы — легче легкого. Но и тут имеются свои подводные рифы. Где гарантия, что простушка не появится в самый ответственный момент? Или — случайно, или — специально, чтобы досадить более счастливой «подружке».
Выбираться на поверхность, едва погрузившись в блаженное забытье — хуже не придумаешь. А простушка вполне может осуществить подобное пытошное мероприятие. Тем более, что она проводила очередную свою любовь — мужика в шортах и теперь смотрит на мужчин через некий оптический прицел, мечется в поисках достойной замены.
А не познакомить ли простушку с Лариным?
Это была бы самая настоящая удача! Никаких сложностей — мы просто поменемся местами: я переселюсь к Ленке, Ларин поселит на мое место Людмилу. Или — наоборот. Все довольны, наступит период полного благоденствия. До окончания действия санаторных путевок.
Правда, при этом я в ночное время теряю контроль над блондином, но это меня не смущает — обычно ночью люди спят.
Я разрывался между любовными желаниями и стремлением найти и покарать убийцу Крымова. Соответственно, росла самая настоящая ненависть к простушке.
Кажется, Людмила испытывала ко мне и к Ленке аналогичные чувства. Густо замешанные на зависти. По её твердому убеждению, женское одиночество в санатории — верх безнравственности, подрыв здоровья, вред, наносимый дорогостоящему лечению.
Появлялась она в теремке всегда неожиданно. Стучала в дверь кулачками. А когда, наспех одевшись, мы ей открывали — ехидно щурилась, хватала со своей тумбочки какую-нибудь безделушку и — исчезала. С тем, чтобы, едва мы разденемся и ляжем в постель, появиться снова.
Самое радикальное средство избавиться от наглой телки, если не считать знакомства её с Лариным, — сплавить хотя бы на время в экскурсионную поездку.
— Людмила, сегодня продавали путевки на интереснейшую экскурсию, — кляня про себя настырную бабенку, принялся я интриговать её. — Говорят, там имеется дикий рынок, на котором продают по баснословно низким ценам свитера и кофточки.
— Я тоже слышала, — подхватила Ленка, умоляюще глядя на соседку по комнате. — Одна дама купила и ужасно довольна. Удивительная дешевизна! В Москве — не менее полутора тысяч, там — двести-триста рублей.
Простушка щурила накрашенные глазки, складывала нарисованные губки в недоверчивую гримасу.
— А почему сама не едешь?
— Уже купила! — радостно почти кричала Крымова. — Две кофточки и свитер!
Из чемодана выпархивают вещи, купленные, насколько меня посвятили, в Москве.
— Я бы, конечно, поехала, — заколебалась простушка, — но, признаюсь, поистратилась. А экскурсионные путевки дороги — боюсь не осилить… Плюс — кофточки… Дала телеграмму мужу — вот-вот получу…
— Какие проблемы? — мигом позабыл я про свой оттощавший карман. — Куплю вам путевочку, ссужу деньги на обновы. Получите от мужа — возвратите.
Отлично понимал — никакого возврата долга не будет. Обычная плата за освобождение комнаты…
Людмила уезжала на дармовую экскурсию, а мы с Ленкой до её возвращения наслаждались любовью. Даже на процедуры не ходили, столовую не навещали, ограничивались бутербродами и сухим вином.
Но нельзя же ежедневно избавляться таким образом от наглой вымогательницы! Никаких средств не хватит. А мы так изголодались джруг по другу, что даже нескольких суток не хватит для утоления любовного голода.
Остается единственный выход — Ларин.
Я начал продумывать намеченную «операцию». Учитывая сложный характер блондина, нужно подготовить и отрепетировать ненавязчивые фразы. Такие, чтобы Степан Степанович не заподозрил моей заинтересованности.
Случайная беседа несколько нарушила планы.
— Вы не узнавали, как чувствует себя наша проводница? — предельно равнодушно спросил однажды Ларин, не отрываясь от газеты. — Оклемалась или — без улучшения?
Я насторожился.
— А почему бы вам самому не позвонить? Вдруг Надежда Семеновна пришла в себя и вспомнила, куда дела вашу бритву.
Отталкивающий жест ребром ладони — от груди к собеседнику. Такой знакомый, что во мне ожил знакомый червячок. Думай, сыщик, вспоминай!
— Избавьте. Терпеть не могу назойливости, в том числе, и собственной!
Все правильно, не придерешься. Культурный человек, щепетильный до предела. И такие тоже бывают.
