– Сменный сторож. – Костян, который владел двумя небольшими магазинами в торговом центре, то есть «чего-то добился», ответил, тем не менее, без презрения к неудачнику. С легкой грустью ответил, говоря о том, у кого не получилось. – Мужикам с машинами помогает, когда проблема какая… В сезон колеса переставляет. Тем и живет.
– Он же талант.
– Еще какой!
– И что?
Полтинник бросил окурок в ведро с водой, помолчал и тихо ответил:
– Хрень у него какая-то в жизни случилась. Опять же – никто не знает, какая, но говорят, жена погибла. А может, родители… В общем, он молчит, а мы не лезем. – Костян выразительно посмотрел на Таврина и продолжил: – Но мы, парень, не глупее тебя и тоже видим, что руки у него золотые, а голова – бриллиантовая, но он сидит в зачуханном гараже, ходит в одних и тех же шмотках зимой и летом и жрет всякую дрянь из пакетиков.
– И вы к нему не лезете…
– Да, не лезем. И ты не лезь.
– Не буду. – Таврин вздохнул и протянул: – Я думал, он местный.
Костян закурил следующую сигарету, выпустил облако дыма и ответил:
– Я всего шесть лет как здесь квартиру купил, а Ермолай при гаражах лет двадцать. Мужики говорили, он сюда уже чокнутым переехал.
– А откуда переехал?
– Он молчит, мы не лезем.
На том разговор окончился.
Нет, не совсем. Вернувшись домой, Николай не мог не поделиться неожиданным открытием с Нютой, и завел разговор, едва переступил порог квартиры.
– Помнишь рыжего, которого мы в лесу встретили?
– У дерева?
– Да. Он еще тебя напугал.
– Он меня не пугал. – Нюта включила конфорку под сковородой и задумчиво произнесла: – Рассказ был страшным – да, но я рада, что его услышала.
– Почему? – удивился Николай.
– Потому что это тоже часть нашей жизни. Ведь так?
– Призраки?
– Убийства. – Нюта открыла холодильник и вынула подготовленную к ужину еду. – Почему ты заговорил о рыжем?
– Он сторож в наших гаражах, – ответил Таврин, глядя, как подруга выкладывает на сковороду макароны и котлеты. – Оказывается.
– И ты его раньше не встречал?
– Может, и встречал, только не обращал внимания.
– Может, и так, – Нюта закрыла сковороду крышкой.
– Его зовут Ермолай, прикинь, – рассмеялся Таврин, но тут же понял, что смех получился глупым. Ну, Ермолай, и что? Мало ли кого как родители назвали? Взрослые люди такие шуточки оставляют в детском саду и школе… Николай окончательно сбился и поспешил закончить: – А фамилия – Покрышкин. Помнишь героя-летчика?
– Трижды героя Советского Союза, – задумчиво произнесла Нюта. – Мне отец рассказывал.
– Да.
Николай чувствовал себя очень глупо. Вроде, все как бывает обычно, он привычно делится с подругой тем интересным, что накопилось за день, но как-то не так это происходит. Не задался разговор.
– Так вот… Этот Ермолай, оказывается, мастер на все руки, – продолжил Таврин, глядя на холодильник. – Очень головастый мужик.
– Мне он показался несчастным.
– Ты же его почти не видела.
– Показался.
И Таврин понял, что Нюта предельно точно охарактеризовала Покрышкина, несмотря на то что не знала его историю, – несчастный. Именно это чувство рыжий Машина прятал под броней ленцы, насмешливого превосходства и молчания. Несчастный. Не зря говорят, что женщины гораздо лучше улавливают чувства и эмоции окружающих, чем мужчины.
– Ты не знаешь, что с ним случилось? – спросила Нюта, перекладывая разогретую еду в тарелку.
– Нет, – ответил Таврин, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. – Не спрашивал.
– Наверное, что-то страшное. – Девушка отошла к мойке и тихо, только для себя, повторила: – Наверное, что-то очень страшное…
Прошло больше недели, и за это время, так уж получилось, Николай ни разу не встретил рыжего Покрышкина. Нет, Таврин не прятался, но постарался свести посещения гаража к необходимому минимуму, нигде не задерживался, ни с кем не общался, а мимо сторожки проходил, не глядя в окошко, всем своим видом показывая, что торопится. Впрочем, так вели себя многие, поэтому Николай не выделялся.
Зимнюю резину, кстати, нашли: полицейские «приняли» Тракториста у придорожного шиномонтажа, в трех километрах от гаражей, хозяину которого наркоман как раз и пытался сбыть украденное. Об этом Николаю поведали на следующий день.
Утром во вторник Таврин, как бывало обычно, забежал в гараж, завел машину, но, уже выезжая из бокса, почувствовал, что мощность двигателя упала. Решил, «бензин не очень чистый, сейчас поддам газу, и пройдет», надавил на акселератор, заставив «Субару» кое-как проковылять с полсотни метров, но все равно заглох. Вновь завел двигатель, но тот совершенно не держал холостые обороты, а на очередное «поддам газу!» отреагировал дымком из-под капота и вонью тлеющей изоляции внутри салона. Перепуганный Таврин тут же заглушил мотор, выскочил из машины, открыл капот, заметил дым, но, к счастью, без открытого огня, яростно выругался, но история не знает случая починки двигателя исключительно бранью. «Субару» плотно встала на прикол.
