— На всякий случай, скажу, что стопроцентную гарантию дают обезглавливание, ампутация сердца и костёр, — с усмешкой сообщил Авадонна. — Всё остальное обитатель Отражения способен пережить, хоть и с последствиями разной степени тяжести.
Снова пауза, на сей раз короткая.
— Что такое Отражение?
— Узнáете, — пообещал карлик. — А пока — прошу вас принять мой скромный подарок… — Он подвинул собеседнику шкатулку, которая с самого начала разговора стояла перед ним. — Точнее, условный подарок, ведь пистолет принадлежит вам.
— Револьвер, — поправил собеседника Кирилл. После чего откинул крышку и с удовольствием оглядел лежащий на бархате «12». — Откуда он у вас?
— Я умею договариваться с полицией о небольших взаимных услугах, — без тени смущения ответил карлик. — Учитывая, что Иола жива, пистолет вам понадобится.
— Револьвер.
— Тем более.
Они вновь помолчали, а затем Амон закрыл шкатулку, погладил палисандровую крышку и спросил:
— Кто я?
— Не знаю.
Ожидаемо.
То есть ответ ожидаемый. А вот, действительно, карлик не знает или же не хочет говорить — неизвестно. Но рано или поздно всё станет ясно, потому что сдаваться Кирилл не собирался. В Отражении или в Зазеркалье, в нашем мире или параллельном, ответ всё равно будет найден, и он назовёт себя настоящим именем, осознает себя тем, кто есть.
Разговор закончился.
Амон поднялся, повернулся к двери, но замер, услышав:
— Я не знаю, кто вы, но постараюсь узнать. Не для вас — для себя, — мягко произнёс Авадонна, поигрывая толстой сигарой. — Вы не помните, кто вы, но будете стараться вспомнить. Не для меня — для себя. Но помните вы себя или нет, вы всё равно останетесь тем, кто прячется сейчас в глубине вашей души, во мраке беспамятства и незнания. Вы будете поступать, как привыкли, и делать то, что считаете нужным. И потом, когда вспомните себя, не удивитесь ни одному принятому решению.
— Люди меняются, — тихо проронил Кирилл.
— А кто сказал, что вы человек?
