— Больше всего на свете. Неужели ты наконец поверил в Настоящее Зеркало? — прищурилась Инга.
— Конечно, нет, — отрезал я, глядя прямо в красные глаза девушки. — Думаю, у Артёма просто есть способность залезать в голову и «включать» иллюзии — вроде тех, что запускает Игорь.
Инга нахмурилась. Очевидно, ей следовало бы отдать меня под суд за очередную «ересь». Но она безапелляционно заявила:
— Иллюзии у тебя в штанах.
Помолчали. Спросил, чтобы оживить разговор:
— Что ты будешь делать в реальном мире?
— Детей заведу, — быстро ответила Инга. — Не получится родить — тогда усыновлю, удочерю. Люблю детей, а тут им места нет.
С любопытством посмотрел на собеседницу, пытаясь понять, шутит ли она.
— Что, не веришь? — с некоторой обидой спросила девушка.
— Слишком много раз видел в твоей руке мачете, чтобы легко представить там бутылочку детской смеси.
— Дома я не такая. Как там в мультике? «Я почему вредный был? Потому что у меня велосипеда не было»… Ну, а ты чем займёшься, когда вернешься?
— Буду красить автомобили, как и раньше. Скучаю по своей мастерской. Только тут понял, что это не просто заработок. Мне по-настоящему нравится. Нравится не крушить, а восстанавливать. Нравится выполнять свою работу так хорошо, чтобы потом при продаже автомобиля никто бы не догадался, что тут был маляр…
— Извини за прямоту: и всё? — слегка разочарованно спросила Инга. — Ты не скучаешь по близким? У тебя есть, куда возвращаться?
— У меня в запертой квартире без еды остался кот Трикотаж. Это да, серьёзно парит.
— Понятно, ты весь такой одиночка. Романтический герой. Родители-то есть у тебя?
— Есть, но мы в последнее время нечасто общаемся. Не уверен, что они заметили мое исчезновение.
— А девушка?
— Нет у меня девушки.
— А почему? В чём проблема? — наседала Инга.
Неожиданно для себя отчетливо понял, в чём именно. За последние дни я так часто наблюдал смерть, слышал её запах и кожей ощущал её близость, что из сознания выветрилось всё наносное, искусственное. Ушли все вещи, которыми я хотел удивить, впечатлить окружающих; осталось только то, из чего я реально состою. Это ощущение можно было сравнить с тем, как будто я впервые посмотрел на себя в зеркало. Ответ на вопрос Инги сформировался так ясно и отчетливо, что я сразу его выложил.
— Моя основная проблема в том, что я никого не любил. Тянулся к девушкам, потому что хотел что-то доказать — себе, окружающим, самим этим девушкам. К кому-то испытывал нежность, граничащую с умилением, к кому-то — некоторое озлобление, желание проучить. Кого-то я просто хотел. Кого-то и не хотел вовсе, но как-то так оно складывалось. Словом, вокруг меня не было ничего, похожего на настоящую любовь. Все эти свидания, планы по построению семьи и даже…
— Что — даже? — тут же ухватилась Инга. Оказывается, она слушала меня с напряженным вниманием.
Промолчал.
— Ты довольно закрытый, Алексей. Местами это интригует, местами — озадачивает. Что там у тебя произошло в реальном мире? — Инга изо всех сил сканировала меня своими большими глазами. — Что ты там натворил?
— Ты ищешь какую-то тайну, а её нет, — пожал плечами и пошел прочь.
Новый дом был не очень-то гостеприимен. В казармах текла крыша, и в воздухе стояла чавкающая липкая сырость. Ребята нашли пару сухих помещений, перетащили туда свои вещи. Расположились на полу на каких-то тряпках. Выглядело это чуть хуже, чем в ночлежке для бездомных.
— Раньше мы жили на заводе, и он был похож на военную базу, — философствовала Маша. — А теперь переехали на военную базу. И она похожа… Не знаю на что.
— У нас дефицит оружия. Ещё более сильный дефицит боеприпасов. И ещё более сильный дефицит людей… — констатировал Антон.
— Оружие скоро возьмём, — задумчиво проговорил Артём.
— И где же? — подал голос Игорь, который лежал, подложив под голову сумку с патронами.
— А где больше всего оружия? На Винзаводе, — невозмутимо ответил Артём.
— Вот так придём и купим? — покачал головой Игорь.
— Разве я сказал — «купим»? — широко улыбнулся Артём. — Придём — и возьмём. Антон прав, стрелков у нас немного. Зато есть автомеханик.
Артём позвал меня поговорить наедине. Мы выбрались в длинный тёмный коридор, заполненный сыростью. Капли, падающие с потолка, отзывались оглушительным эхом. Артём шагал впереди и помалкивал.
— Куда мы?
— Терпение.
Добрались до стоянки, миновали ряд «Уралов» и остановились у реактивной установки, которую я приметил ещё во время первого визита на военную базу.
— Вот ответ, — Артём похлопал рукой по крылу. — Я служил на такой боевой машине. Причём два года, а не полтора, как сейчас…
— Сейчас уже год… — поправил я, вспоминая армейские реформы прошедших десятилетий.
— Неважно, — буркнул Артём. — Здесь сорок трубчатых направляющих — и сорок реактивных снарядов. Сорок шансов растоптать Винзавод, обратить его в пепел. Осмотрел вчера эту установку. Она готова к использованию. Но при условии, что ты вернешь к жизни сам автомобиль.
— Особого опыта с такой техникой у меня нет… — ответил я.
— Мостоукладчик ты за день завёл, — сверкнул глазами Артём. — И с этой машиной за пару дней справишься.