«П-ш-ш, нас заметили, по нам стреляют!» - отвлекла рация. В доказательство мы услышали далёкие очереди – уже не в рации, а вживую.
- Едем, - бросил я, захлопывая водительскую дверь.
Мы пронеслись по центральному проспекту, раскидывая в стороны снежную пыль. Артём упорно пытался вызвать Игоря по рации, но тот не отвечал. Через пару минут затормозили у точки, где во время обстрела находились грузовики. Асфальт был обильно усыпан гильзами, на обочине вовсю полыхало одинокое дерево. В отдалении лежало несколько тел в одежде торговцев.
Коротко посовещавшись, мы бросили свой транспорт, и побежали ко второму входу Винзавода вдоль многометрового ограждения. За забором периодчески что-то взрывалось, и нас накрывало пеплом и пылью, будто бы там прямо сейчас извергался вулкан.
Обычно второй вход не открывали для посетителей – его использовали только «свои». Сейчас створки были гостеприимно распахнуты настежь. Внутри всё горело – расставленные у стен ящики, прилавки, да, кажется, и сами стены. Пламя вырывалось из окон и облизывало крыши. Чёрный дым смешивался со снежной пылью и прятал очертания зданий. Из разных уголков закрытой территории трещали выстрелы. Кто-то истошно вопил, умоляя поочерёдно то о помощи, то о смерти.
Войти на Винзавод без встречи с местными не удалось. Едва мы появились в воротах, как увидели с десяток вооруженных торговцев. Они бежали в нашу сторону, постоянно оборачиваясь. Мы с Артёмом нырнули за прилавок и остались незамеченными. Тем временем наши торговцы наткнулись на других, вылетевших из бокового переулка. И те начали в них стрелять. Мы не покидали своего укрытия, слушая автоматные очереди и глухой стук пуль по кирпичным стенам. Через пару минут обе группы разбежались в разные стороны, оставив на асфальте убитых.
- Что здесь вообще происходит? Почему свои стреляют в своих? – озадачил я Артёма, когда мы поднялись и продолжили путь.
- Все поняли, что Винзаводу пришел конец, и теперь дерутся за остатки его ресурсов. Гражданская война у них, короче.
- А мы тут интервенты, - добавил я.
Переплетающиеся переулки Визавода выбросили нас к бару, где когда-то я отдыхал с Саней и Костей. По центру площадки зияла воронка внушительных размеров, скамейки и столы были раскиданы в стороны. Не обращая на нас ни малейшего внимания, двое черноглазых парней сливали коктейль из бутылок в огромную алюминиевую флягу. Совсем рядом прохромала девушка, с ног до головы перемазанная кровью. Кажется, она вообще нас не заметила. Чего нельзя было сказать о трёх крепких бойцах в чёрных бомберах...
- Стоять! – захрипел один из них, поднимая автомат.
Мы с Артёмом сорвались с места и нырнули в узкий боковой проулок. Вовремя – по кирпичам застучали выстрелы. Кажется, бойцы требовали стоять только для того, чтобы как следует в нас прицелиться.
- Личная охрана Бахуса, - бросил Артём на бегу. – Значит, и сам свин где-то рядом.
Проулок закончился тупиком: впереди – стена, слева – тяжёлая дверь. Дернул ручку – не заперто. За дверью оказался узкий проход с выщербленными ступенями, уходящими глубоко вниз. Особых альтернатив не наблюдалось, и мы поспешили туда. Заблокировал дверь изнутри подвернувшимся под руку прутом арматуры.
Тёмный лаз с неровными сырыми кирпичами перетёк в широкий белый коридор. Это место вызвало ассоциации с хирургическим отделением больницы. По сторонам коридора шли многочисленные двери - почти как в моём недавнем сне, с тем отличием, что там интерьеры были пёстрыми, а здесь - стерильными. Обратил внимание, что под потолком тускло светились люминесцентные лампы. Не так часто видел в Отражении искусственные источники света. Артём задумчиво посмотрел на лампы:
- Генератор тут у них, что ли…
Преследователей мы не слышали – те, видимо, нашли более интересное занятие. А вот за ближайшей дверью отчётливо слышалась какая-то возня.
- Заходим? – спросил я, глядя на Артёма.
- Конечно, - кивнул шпала.
Артём рывком распахнул дверь и нырнул внутрь. Я двинулся следом с поднятым автоматом. Ожидал увидеть всё, что угодно, кроме того, что увидел.
Под потолком помещения с высокими потолками тоже горели лампы. Вдоль стен стояли несколько медицинских каталок. На них лежали, подпрыгивали, извивались, бились в конвульсиях изуродованные охранники. Лишённые всех конечностей, распотрошённые, прикованные к каталкам толстыми цепями и ремнями, с какими-то проводными датчиками, вставленными прямо в плоть. В помещении стоял невыносимый запах гниения. Хорошо, что я не завтракал, а иначе трудно было бы удержать в себе завтрак.
Артём подошел к одной койке и пристально посмотрел на скованного охранника. В контурах изуродованной туши, покрытой многочисленными разрезами, угадывались очертания женского тела. Охранник то и дело приподнимал голову и со звоном приземлял ее на каталку.
- Это что, электростанция? – предположил я, кивая на лампы.
- Мощностью в десять лампочек? Нет, цель не в этом. Мы попали в лабораторию, - высказался Артём, перебирая бумаги на столе. - Люди Бахуса изучают охранников. Хотят понять, кто они и зачем...