— Да уж, говорил кто-то, а уволят тебя, — коллега сочувственно шмыгнула носом. А потом с азартом добавила. — Но все-таки здорово ты с ней! Я всегда об этом мечтала.
Через минуту она уже безмятежно постукивала по клавишам клавиатуры, а я бледной тенью поплелась к генеральному директору.
На ватных ногах я дошла до приемной, перебирая в голове все возможные оправдания. Но даже мой собственный оптимизм скорбно пожимал плечами и грустно констатировал «сама виновата». Приемная представляла собой узкий коридор, половину которого занимал стол с компьютером и принтером, а вторую — ксерокс. На стене красовался портрет президента на фоне флага России. Завершали картину одинокий стул для посетителей и стертый линолеум.
Секретарь Оля активно стучала по клавиатуре. Совсем недавно ей исполнилось двадцать. Курносая, с длинными косами и веснушками, в строгом деловом костюме она выглядела немного нелепо. Ей бы русский сарафан и кокошник. Время от времени Оля обиженно шмыгала носом. Видимо, ей тоже досталось от Ирины Александровны.
Я поздоровалась, подползая к двери начальника. Казалось, что улитки и те двигались быстрее.
Оля машинально ответила, продолжая набивать текст. Когда же оторвалась от компьютера, то уставилась на меня, словно видела впервые.
— Вика? Ничего себе! Потрясно выглядишь!
— Ага, — пробормотала я. Комплимент не прибавил хорошего настроения. Внутри все тряслось и холодело, каждый шаг давался с трудом. — У себя?
— Да, — Оля насупилась. Вероятно, вспомнила недавний нагоняй от любовницы шефа. — С этой коброй.
Догадаться о том, что ждало меня по ту сторону двери, было не сложно. Скандал, ругань, увольнение… Желание сбежать разрасталось. Я взяла себя в руки и мужественно постучала в дверь генерального. Не дожидаясь ответа, открыла ее и зашла внутрь под сочувственным взглядом Оли.
— Можно?
Я пристроилась около выхода — так было спокойнее. Просторный кабинет Петра Ивановича не шел ни в какое сравнение с приемной. Единственное, что их объединяло — портрет на стене. Красная ковровая дорожка упиралась в длинный дубовый стол, окруженный массивными резными стульями. С обеих сторон около стен пристроились шкафы с прозрачными дверцами. В них покоились сувениры, привезенные самим начальником или ему из разных стран и городов, и разнообразные бутылки с алкоголем. На столе красовалась кованная подставка для канцелярских товаров в форме обнимающихся мужчины и женщины.
Петр Иванович — полный мужчина лет пятидесяти с залысиной, скудной бороденкой, двойным подбородком, извечно пунцовым цветом лица и узкими близкопосаженными глазами. Он сидел вразвалочку, откинувшись на любимом массажном кресле, и изучал тыл Ирины Александровны. Она стояла рядом с ним слегка растрепанная, с раскрасневшимся лицом. У меня даже возникло впечатление, будто Шуриковна только что соскочила с коленей директора. И как только я выйду опозоренная и униженная, она снова устроится на прежнем месте. Глаза ее довольно блестели, впиваясь в меня, словно иглы. Уж кто-кто, а она наверняка не сомневалась в исходе разговора.
— Здравствуйте, Петр Иванович, — еле слышно напомнила я себе.
— Здравствуйте… — он отвлекся от Ирины Александровны и уставился на меня. — Вика… Что-то не припомню вас, — он беззастенчиво рассматривал меня, то и дело задерживаясь на теснившейся в блузке груди.
— Я немного изменилась, — мною опять овладела смелость извне.
— Вам идет, — генеральный сменил позу, наваливаясь тучным телом на прочный стол.
— Спасибо, — помимо уверенности в себе к интонации добавились еще и нотки кокетства.
— Вообще-то, мы здесь собрались не для того, чтобы отвешивать комплименты всяким выскочкам, — нетерпеливо напомнила о своем присутствии Ирина Александровна.
— Ах да, — начальник недовольно посмотрел в ее сторону. — Вот только не надо мне указывать, что и кому говорить. Это не входит в ваши обязанности.
— Извините, — она оторопела и принялась нервно теребить рукав платья.
И немудрено — впервые любовник поставил ее на место, да еще в присутствии посторонних. Я тоже отказывалась верить ушам.
— Так, вернемся к вам, Вика, — Петр Иванович снова обратился ко мне. — Да подойдите поближе-то, не бойтесь. В первую очередь я хочу во всем разобраться, а уж потом — наказать виновных.
Глаза начальницы полезли на лоб — такого еще не случалось. Раньше одного ее намека оказывалось достаточно, чтобы втоптать в пол неугодного сотрудника. Теперь же генеральный не просто осадил серого кардинала, а еще и собирался выслушать меня. Я могла биться об заклад — в эту минуту Ирина Александровна судорожно соображала, что же она сделала не так, чем не устроила любовника?
Пока она предавалась размышлениям, я подошла к столу и присела на первый попавшийся стул.
— Версию Ирины Александровны я уже выслушал, — приступил к делу Петр Иванович. — Теперь хотелось бы услышать вашу.