Отражение Судьбы (СИ) полностью

Аарон не воспринял всерьёз слова Карла о том, что катакомбы – это настоящий лабиринт. Он пытался запомнить дорогу, чтобы в случае непредвиденной ситуации вернуться, но сдался после пятой развилки, потеряв внимание, которое к тому же приходилось концентрировать на широкоплечем проводнике. Сэм и Ева шли позади, обмениваясь саркастическими остротами в адрес друг друга. С каждым последующим поворотом знание маршрута Карлом наизусть становилось непостижимым. Голову посещали мысли, что он не знает дороги, однако уверенно двигается, ни на секунду не задумывается и не сомневается, словно проделывал этот трюк тысячу раз, иначе никак не объяснишь. Опыт определяет человека.

Через сорок минут прогулки по бесконечному лабиринту ноги потеряли былую твёрдость. Свою лепту вносил тонкий слой воды, который каждые десять минут поднимался на уровень выше. Не затопленный тоннель, конечно, но достаточно, чтобы выжать все силы. Аарон заметил, что Сэм и Ева тоже испытывали усталость. Он окликнул Карла, бодро идущего в начале колонны.

– Карл, подожди. Нам нужен отдых.

– Давайте немного пройдём. Впереди есть подходящее место, – ответил он без излишнего энтузиазма. Ему вовсе не требовалась передышка. Благодаря генной модификации он превосходил среднестатистического человека по всем аспектам, которые касались физических возможностей. В этом списке значилась и выносливость.

Было решено устроить привал в овальном помещении с четырьмя уходящими вдаль тоннелями. Ева села рядом с Аароном и развернула мешок с яблоками. Он достал несколько и бросил Карлу, прильнувшему к стене напротив. Сэм отлучился за угол, чтобы облегчить нужду. Сколько времени ему пришлось терпеть? Сложно определить, но удалялся он пританцовывающей походкой.

– Ты скучаешь по родителям? – неожиданно спросила Ева, впившись зубами в хрустящее яблоко.

– Постоянно, – грустно ответил Аарон.

– Я тоже, – она зажмурилась, чтобы разбудить старые добрые воспоминания. – Мой отец, Алан Эласон, 27 лет работал машинистом локомотива «Красная стрела». Возил пассажирские вагоны три дня в неделю. Матери у меня не было, поэтому я много времени проводила у тётушки Мэнни, живущей через дорогу. Но иногда папа брал меня с собой в рейс и садил на главное место, как он называл, давал порулить. Рулить, конечно, было некуда. Рельсы, шпалы и деревья, но я любила эти поездки, – её глаза намокли от слёз.

– Но что случилось?

– Случилась жизнь, – она отвернулась, не желая продолжать разговор.

Вернулся довольный Сэм. С лёгкостью пёрышка упал рядом с Карлом. Аарон вытащил яблоко и метнул прямо ему в нос.

– Вот гад! Зачем ты это сделал? – он уже грыз яблоко.

– Чтобы не расслаблялся, – улыбнулся Аарон.

4

Синяя дверь приоткрыта.

Аарон видел с позиции наблюдателя собственное воспоминание, потаённое вездесущим и неотвратимым глазом истины в самых тёмных глубинах подсознания. Маленький он стоял с родителями. С неба падали белые хлопья, а под ногами хрустел снег. Позади могучий и бессмертный Томалин. Единственное место на свете, где после осени красные листья не опадают и всю зиму сияют, как оранжевые лампочки на новогодней ели. Они хотели выбраться оттуда, пройти через пространственный мост, но путь преградил крепкий мужчина с руками, подобными молотам. Он снял с головы шлем. Это был Карл. Злобный, энергичный и более молодой. Лицо изуродовано шрамами от ожогов, о происхождении которых Аарон не догадывался. Звука не было, только образы и картинки пейзажа. Он был слишком мал, чтобы акцентировать внимание на разговорах взрослых. Неожиданно Карл вытащил из плаща плазматический бластер и выстрелил в Аарона. Энергетический сгусток прожёг дыру в куртке.

Он выпрыгнул из воспоминания. Стеклянные глаза потерянно упёрлись в потемневший след от зубов на надкусанному яблоке. Напротив него сидела потенциальная угроза. Человек, однажды попытавшийся его убить, хотя успеха и не добился. Но никто и никогда не теряет надежду отыграться. Отомстить номинальному победителю.

Карл Донхаллес.