– Напиши Вернеру. Если королева-мать будет регентом при дочери, нас это вполне устроит… на следующие десять лет – точно. Пока Анна сможет лечь с мужем, пока родит, пока подрастут дети – тут торопиться ни к чему. Сам слова подберешь… ну и мальчишке объясни. Если королева поймет, что для нее так лучше… Саймону я сам напишу.
– Пусть поговорит с сестрой?
– Не думаю, что ему нравится решение Иоанна. И… надо отправлять в Эрланд несколько…
– Иоанну – пора?
– Да.
Мужчины понимающе переглянулись.
Наступала пора решительных действий.
– УБЬЮ!!!
По дворцу разносился даже не крик – рев и вой! Иоанн буйствовал и гневался. Придворные прятались и молились, чтобы не попасть под руку королю. Слугам и камердинеру прятаться было некуда, так что им доставалось по полной, стража уже волокла кого-то в допросную, но кто бы осудил короля? Повод-то какой?
Корона пропала!
Во дворец забрались воры, что унесли драгоценности короля – это ладно, это ничего! Обидно, понятно, и требует расследования и наказания, но это просто побрякушки. Красивые, дорогие, но таких – много. Их можно как-то заменить.
А корона?
Корона, скипетр, трон – это не просто так себе вещички, это и символы царствования, если что. Это как… божественное проклятие, как боги от тебя отвернулись, или требуют смены династии, или поступков твоих не одобряют… тут и до брожения в умах недалеко, а что потом? Бунт? Мятеж?
Да кто ж его знает, до чего горячие головы додумаются, там же ум и рядом не ночевал!
Иоанн орал и гневался, плевался и угрожал.
По счастью, обвинить королеву ему и в голову не пришло, потому что – КАК?!
Интересно, удар его не хватит? А то вдруг да повезет, тогда и бежать не придется? Нет, вряд ли, слишком хорошо получилось бы.
Мария взяла дочь и ушла в сад. Ей надо было поговорить с Анной, и чем быстрее, тем лучше. Беседка, которую Мария выбрала, просматривалась насквозь, но это и лучше. Никто не подкрадется. Пусть сейчас у нее все чувства обострены, она не готова что-то исключать. Нелепая случайность – и пожалуйста! Тут же о ее планах донесут королю, а дальше…
Дальше ей придется выползать из камеры на свободу, а зачем? Лучше не искать себе проблем, посидят они с дочерью у всех на виду, не с любовником же!
Вот и сидели.
Анна забилась Марии под мышку, королева ровными движениями гладила дочку по спине, сначала они обе молчали, потом Мария решилась.
– Анечка, детка, мне очень надо с тобой поговорить серьезно.
– О чем? О ребенке?
Мария чуть со скамьи не упала.
– К-как…
– Я сегодня эрру Розабеллу слышала, она говорила, что давненько у тебя женских дней не было… аккурат, как вы с папой…
– Я поняла. Вот… с-собака! – ругнулась Мария. – Да, зайка, все правильно. Я жду ребенка.
– И что теперь будет?
– Давай подумаем вместе. Папа будет ему рад?
Анна подумала несколько минут. Но девочкой она была умной и рассудительной, потому и ответ нашелся быстро.
– Не знаю, мам.
– А его высочество Вернер?
– Нет, мама.
– Эрсоны? И та часть придворных, которая к ним примкнула?
– Н-нет.
– А папа то ли будет меня защищать, то ли нет.
Анна смотрела на мать с ужасом. Кажется, она поняла, ЧТО может случиться.
– М-мама…
– Если я хочу остаться в живых, мне надо уехать. Хотя бы до рождения ребенка, – четко сказала Мария. – Я бы хотела, чтобы ты уехала со мной. Я тебя люблю, ты моя дочь, я не хочу тебя здесь оставлять, но решать тебе и только тебе.
– Я поеду, – даже не засомневалась Анна.
Мария тоже была уверена в ее ответе, но…
– Подумай еще раз, родная моя девочка. Здесь ты принцесса, у тебя высокий статус, ты почти – почти! – наследница престола. И жених у тебя настоящий принц. Если я уеду, может случиться так, что мы не вернемся, или возвращаться будет некуда.
– Если папа…
– Да. И убийство его бастарда косвенно намекает. Илес не нужен был никому, разве что твой отец его любил…
Анна кивнула. Она как раз Илеса не любила, так что и не горевала.
– Я уезжаю. В лучшем варианте я рожаю ребенка, мальчика или девочку, и возвращаюсь сюда. Уже более сильной, уже со своими людьми, уже на своих условиях. Это самое лучшее. Но есть и худшее.
– Что именно? – Анна уже успокоилась и сейчас сосредоточенно думала.
– Я умру. Я не смогу вернуться по какой-то иной причине. Я попросту не захочу возвращаться. А может, и что-то еще. Я пока не знаю, как мы устроимся в этой жизни. Деньги есть, бедствовать мы не будем, но ты же понимаешь, что этого мало. Здесь пусть не самая лучшая, но определенность. Там, куда я отправляюсь, этого не будет. Я не знаю, лучше там будет или хуже, не знаю, где мы будем жить – понимаешь? Ничего пока не знаю. Поэтому не могу сделать выбор за тебя. Может, ты решишь, что с папой тебе лучше?
Анна думала.
– Мама, ты меня любишь?
– Больше всех в этом мире, – честно ответила Мария. Она действительно любила свою дочь и только потому рассказывала ей все честно. Это – ее ребенок, и она заслуживает правду, а не утешительное вранье. – Люблю и буду любить, что бы ты ни решила.
Анна молчала. Смотрела на цветок, о чем-то думала.
– Мам… неопределенность – это плохо?
– Иногда – да, – честно ответила Мария.
