– Мама Андрея была волшебницей? – поинтересовалась я. – Или обычным человеком?
– Волшебницей, конечно. У Кутузовых в семье все чародеи.
– И что же, отец Андрею не помогал?
– Нет, – Володя поморщился. – От него много лет нет ни слуху, ни духу. Поэтому Андрюха был мальчишкам и за брата, и за папку с мамкой. Насколько ему оказалось весело тянуть на себе двоих подростков, об этом история умалчивает. Кутузов о своих семейных делах болтать не любит. А только, знаешь, он их вытянул. Юра с Мишей сейчас в столице – учатся в университете. Говорят, перспективные ребята, с руками и с головой.
– Выходит, Андрей привык постоянно брать на себя ответственность, – задумчиво пробормотала я.
– Именно, Александра, – кивнул Ерохин. – Он, как крестьянский конь, вечно тащит какую-нибудь лямку.
– С этим я не соглашусь. Кутузов отлично умеет делегировать свои обязанности. Видел, сколько бумажной работы он на меня навалил?
– Что поделать, кони порой брыкаются, – усмехнулся Володя. – Хотя наш тяжеловоз это делает редко. Знаешь, почему от него ушла супруга?
– Не знаю.
– Потому что он слишком правильный. Дарине с ним было скучно.
– Ты с ней знаком?
– Конечно. Ее тут все знают. Она работала в отделе аналитики. На их свадьбе половина управления гуляла. Начальница аналитиков Анастасия Илларионовна тогда сказала, что этот брак долго не протянет.
– Надо полагать, она не ошиблась.
– Провидицы вообще редко ошибаются, – снова усмехнулся Ерохин. – Дариша подала на развод через два года.
– Так что же конкретно ей не понравилось?
– У них были разные представления о жизни. Дарине хотелось эмоций, фейерверков и сумасбродств. А Кутузову не хотелось. Он парень тихий, домашний. Да и крыльями над женой слишком часто размахивал. Отправится, к примеру, она с подругами в ресторан, а он ей сто раз позвонит, спросит, как у нее дела, когда она вернется домой, и надо ли ее встретить.
– Разве это плохо? – удивилась я.
– Дарине не нравилось, – пожал плечами Володя. – Мне бы такое навязчивое внимание тоже пришлось не по вкусу.
– Наверное, он ее любил.
– Наверное. После развода Андрюха взял отпуск и на три недели уехал с братьями куда-то в тайгу. Вернулся тощий, как щепка, лохматый, как медведь, и с огромными кругами под глазами. Про Дарину с тех пор больше не сказал ни слова. Она, кстати, перед самым его возвращением получила расчет и куда-то уехала.
– Детей, я так понимаю, у них не было.
– Они в свое время решили с ними не торопиться. Как оказалось, правильно сделали. Знаешь, после развода Кутузов стал жутко дерганый. Кто-то из ребят пошутил, мол, он бесится, потому что ему не о ком заботиться, и рекомендовали завести новую жену или какого-нибудь домашнего зверя.
– Жену, надо полагать, он не завел.
– Домашнее животное тоже. Хотя у него появился аквариум с рыбками. Но я сомневаюсь, что их можно считать полноценными членами семьи. Кстати, как раз в это время в наш отдел перевели Маргариту Юсупову. Андрей попытался взять ее под свое крыло, но она быстро объяснила и ему, и всем остальным, что чужих в крыльях не нуждается, и терпеть не может, когда ее жалеют. Она сама кого хочешь защитит или, наоборот, поколотит. Железной леди ее прозвали не за протезы, а за характер.
Я улыбнулась.
– Спасибо за информацию, Володя.
– Пожалуйста, – подмигнул он. – Захочешь посплетничать, обращайся.
Разговор с Ерохиным не шел из моей головы весь день. Конечно, биография Кутузова не была такой уж оригинальной, в мире встречаются судьбы гораздо печальнее, чем у него. Меня больше зацепило его одиночество.
Бабушка не раз говорила, что человек, который стремится спасти или осчастливить других, зачастую сам остается несчастным и беззащитным. Действительно, когда ты постоянно решаешь чьи-то проблемы и вытираешь кому-нибудь сопли, людям сложно предположить, что тебе тоже не помешала бы чья-то поддержка. Особенно если ты никогда не говоришь об этом вслух.
Помню, был у нас сосед дядя Гриша. Крепкий здоровый мужик, мастер-золотые руки. Ремонтировал соседям телевизоры, перетаскивал мебель, ставил электрические розетки. Бесплатно. Потому что добрый был, жалостливый и безотказный. В итоге весь дом сел ему на шею. Каждый день соседи обивали его пороги: Гриша, помоги, Гриша, почини. А когда Гриша заболел и слёг с высокой температурой, никто не пришел узнать, нужна ли ему помощь, и живой ли он вообще.
Мы с бабулей его тогда неделю выхаживали. Бабушка варила ему лечебные зелья и читала лекции о том, что в любви к ближнему надо знать меру, дабы эти ближние не запрыгнули тебе на спину. А еще о том, как важно любить самого себя – хотя бы чуть-чуть. Потому что людей много, а ты один, и если тащить на себе такое количество страждущих, можно остаться без позвоночника.
Не знаю, внял ли дядя Гриша ее словам, а только выздоровев, он продал квартиру и переехал в другой район города. Соседи до сих пор его вспоминают – одни с теплотой, другие с раздражением. Не нравится им, что в нашем доме больше нет бесплатного мастера.