Сегодняшний день был удивительно хорош, с какой стороны ни посмотри. Духота, которая стояла весь месяц, наконец, сменилась легкой прохладой, в воздухе витал тонкий аромат каких-то цветов. А еще Андрей, наконец-то, вернулся в отдел. Я была уверена, что Кутузов остаток недели проведет в компании оперативников, и оказалась приятно удивлена, когда утром увидела его на рабочем месте.
Ни о демонах, ни о старом знахаре никто не сказал ни слова. Когда Юсупова раздала нам задания, мы просто сели в машину и поехали кататься по указанным адресам. По пути обсуждали погоду, смеялись над сонным лицом Володи Ерохина, спорили по поводу вызовов – словом, беседовали о чем угодно, только не о событиях последних дней. И это было прекрасно.
Альвина Маркина оказалась миловидной женщиной лет тридцати пяти с короткими всклокоченными волосами и огромными зелеными глазами, делавшими ее похожей на стрекозу. Ее дом был небольшой бревенчатой избой, построенной во времена оны, когда частный сектор, в котором она располагалась, еще не входил в состав города и считался деревней. Сейчас изба находилась в состоянии ремонта. Ее узкие окошки красовались пластиковыми рамами и тройными стеклопакетами, в сенях стояли мешки со строительными смесями и коробки с кафелем, а посреди одной из комнат лежала груда хлама, которую, очевидно, готовили к перевозке на свалку.
Определить по запаху, есть ли в доме нечисть, оказалось невозможно. Стоило переступить порог, как в нос ударила головокружительная смесь ароматов, среди которых лидировали запахи краски, лака и какого-то моющего средства.
Маркина встречала нас не одна. Вместе с ней в избе находилась хмурая старушка, похожая на строгую учительницу. Альвина представила ее, как соседку Наталью Тихоновну.
– В Алином доме живет игоша, старый и вредный, – сказала Наталья Тихоновна, когда Кутузов показал клиентке свое удостоверение. – Об этом все соседи знают. Он в этой избе обретается лет пятьдесят, а то и больше. Прежние-то жильцы его задабривали: угощение ставили – хлеб, молоко, сладости, как домовому. Игоша тогда смирный был, никого не беспокоил. Потом жильцы померли, а их дети куда-то уехали. Дом этот семь лет заброшенным стоял, пока Аля его не купила. Не удивительно, что игоша теперь проказничает. Почтения ему от нее никакого, а еще этот ремонт… Изгонять его надо, потому что сам он теперь точно не успокоится.
Эта старушка показалась мне странной. О существовании волшебного мира она явно знала не понаслышке, однако сама колдуньей не была. Или была, но слабой и без активного дара, как приснопамятный Федор Уткин. От нее веяло чем-то знакомым, сильным, волнующим, однако чем именно, разобрать не получалось. Какофония ароматов, витавших в избе, так сильно притупляла обоняние, что идентифицировать магический статус Натальи Тихоновны я могла только при помощи зеркала. Доставать же его прямо сейчас было неловко, поэтому я решила отложить свой интерес на потом.
– Вы знаете, где сейчас прячется нечисть? – спросил у Альвины Андрей.
– Конечно, – кивнула она. – Идемте, я вам покажу.
Лавируя между кучами строительного мусора, банками с краской и мешками с сухой штукатуркой, мы прошли в самую дальнюю комнатку, отгороженную от остальной избы старенькой ситцевой занавеской.
– Вот, – клиентка указала на угол, возле которого стоял облезлый деревянный буфет. – Сегодня на рассвете игоша спрятался там.
Кутузов надел очки, я достала из кармана зеркало. Стеклянная глубина тут же отразила темные нити, обвившие буфет широкой липкой паутиной.
– Понятно, – кивнул Кутузов. – Дамы, на выход. Работать с нечистью я буду один.
Маркина и Наталья Тихоновна тут же скрылись за занавеской.
– А можно… – начала я, но увидев взгляд Андрея, махнула рукой и тоже ушла.
Чтобы не мешать Кутузову, хозяйка дома увела нас на улицу.
– Аля, – сказала соседка, когда мы вышли во двор, – кажется, я забыла на твоем заднем крыльце свою сумку. Принеси ее, пожалуйста.
Как только Альвина скрылась за углом, старушка повернулась ко мне и холодно улыбнулась.
– А ты, значит, Александра, – сказала она, скользнув по мне задумчивым взглядом.
– Да, – ответила я, пытаясь сообразить, откуда этой женщине известно мое имя.
Память упорно доказывала, что с Маркиной и ее строгой соседкой знакомился только Андрей, а я им представиться благополучно забыла.
– Сашенька, – голос Натальи Тихоновной был ласков и тих, но от него по моей спине побежали мурашки. – Маленькая милая девочка. Девочка, которая всем нравится и у всех вызывает доверие. Красная Шапочка, которая ходит в лес, чтобы охотиться на страшных волков.
В глазах старушки сверкнули алые огоньки. В тот же миг я едва не задохнулась от ударившей в нос знакомой сладковатой вони.
Из открытого окна донесся страшный грохот, будто в доме уронили что-то большое и тяжелое. Судя по всему, Кутузов вступил в схватку с игошей.