– На работе она всегда находится под присмотром, – заметил Андрей. – А дома – нет. Вчера я наложил защитные чары на входную дверь ее квартиры. Но, мне кажется, этого не достаточно.
– Надо бы подключить к вашему делу демоноборцев, – задумчиво произнесла Юсупова. – Нужно подумать, как именно это сделать. Просто прийти к ним и все рассказать – не вариант. В их управлении сейчас работают такие люди, при разговоре с которыми следует взвешивать каждое слово. Андрей, кстати, снова прав. Будет лучше, если с тобой кто-нибудь поживет. Ты ведь не против, Саша?
– Я-то не против, – усмехнулась в ответ. – А только ночевать со мной некому. Жениха у меня нет, родственников-чародеев тоже. Я могла бы пригласить в гости подруг, но если ко мне явятся демоны, толку от них будет немного.
– Я могу оставаться с тобой после работы, – с неожиданным воодушевлением предложил Кутузов.
– Конечно, можешь, – кивнула Маргарита Денисовна. – Однако согласись, ситуация получится неприличная. Саше всего восемнадцать лет. Пожалей ее репутацию. Давайте лучше сделаем так: пусть Александра несколько дней поживет у меня. Квартира у меня большая, да к тому же свободная. Места хватит всем. Что скажешь, Саша?
Я посмотрела на Андрея. Он отчего-то выглядел погрустневшим. Я ободряюще ему улыбнулась и ответила:
– Спасибо, Маргарита Денисовна. Конечно, я согласна.
Жилище Юсуповой оказалось просторной четырехкомнатной квартирой, расположенной в одном из новых районов города. Судя по всему, изначально у квартиры была другая планировка, однако ее переделали, соорудив много небольших спален и огромную гостиную, соединенную с кухней.
Это жилье явно приобретали для большой дружной семьи. Об этом говорили висевшие на стенах фотографии. Они изображали Маргариту Денисовну, темноволосого мужчину с очаровательной белозубой улыбкой и двоих подростков – мальчика и девочку.
– Это ее дети – Кира и Ростислав, – тихонько объяснил мне Андрей. – Сейчас они гостят у бабушки.
После работы Кутузов отвез меня домой, чтобы я взяла кое-какие личные вещи, а потом доставил к Юсуповой. За всю дорогу, равно как и за весь прошедший день, он едва ли сказал три-четыре фразы. Бог знает, о чем он все это время размышлял, однако мне почему-то казалось, что Кутузова огорчило мое решение пожить не с ним, а с Юсуповой.
Я прекрасно понимала: это полная чушь. Мой куратор, взрослый серьезный мужчина, расстраиваться из-за такого пустяка не будет. Однако в моей груди поднималась теплая волна, а в душе начинали петь птицы, когда я представляла, будто Андрей предложил свое покровительство не из чувства долга, а потому что хотел стать ко мне немного ближе.
Рядом с Кутузовым было тепло, спокойно и безопасно, и мое сердце начинало биться, как сумасшедшее от одной только мысли, что мы могли бы круглосуточно находиться рядом.
При этом, как и Юсупова, я считала это неприемлемым. Но не потому что это могло испортить мою репутацию (можно подумать, кому-то есть до нее дело!), а потому что я приходила в ужас от осознания, что Андрей увидит меня в домашнем халате, непричесанную и с заспанным лицом. Сам-то он всегда выглядел идеально, даже с всклокоченными волосами и в грязной рубашке с оторванным рукавом.
Его присутствие волновало. Если во время рабочего дня находилась куча дел, отвлекавших меня от Андрея, то дома, оставшись с ним один на один, я бы наверняка начала вести себя, как дура.
Нет, ночевать с Кутузовым в одной квартире было решительно невозможно.
Маргарита поселила меня в спальне младшей дочери. Там располагалась широкая удобная кровать, письменный стол с мягким креслом, большой платяной шкаф и множество полок, на которых стояли книги и шикарная коллекция сувенирных черепашек.
Юсупова накормила нас ужином, а Кутузов в качестве благодарности починил ей электрическую розетку в прихожей и повесил в комнате Киры еще одну книжную полку.
– Андрей, можно задать тебе вопрос? – спросила я, когда мы ненадолго остались в комнате вдвоем.
– Можно.
– Ты правда боишься чертей?
Андрей, занимавшийся в этот момент полкой, бросил на меня непонимающий взгляд. Потом, очевидно, вспомнив нашу встречу с букой, махнул рукой.
– Сейчас не боюсь. А в детстве боялся, да. Когда мне было четыре года, родители купили мне книгу со сказками. В ней была картинка, изображавшая тощего рогатого черта. Тогда этот черт казался мне самым жутким созданием на свете. Потом я вырос и узнал, что нечисть, хоть книжную, хоть настоящую, бояться не стоит. Впрочем, ее никто и не боится. Люди склонны опасаться не объектов, а ситуаций. Ты боишься не огня, а пожара, который может из-за него случиться, не змею, а вероятность ядовитого укуса, не высоту, а возможность упасть и получить травму. Ты со мной согласна?
Я кивнула и вспомнила люстру, запущенную в меня разозленным букой, а еще ужас, застывший в глазах Андрея, когда тот осознал, что его заклинание не успеет ее перехватить.
О! Так вот в чем состоит твой главный страх!