– У меня – нет. Просто у вас двоих закончилась совесть. Ребята, честное слово, я все понимаю. Эти ваши взгляды, вздохи, случайные прикосновения… Любовь – это круто, и я готов за вас порадоваться. Но не от всего сердца. Потому что пока вы пожираете друг друга глазами, я вынужден в одиночку тянуть на себе всю работу. Когда в последний раз ты ездил на задания, Андрей?
– Давай без глупых намеков, – поморщился Кутузов. – На вызовы я ездил на прошлой неделе, а попутно выполнил кучу другой работы. Нам с Сашей было чем заняться, и ты отлично это знаешь.
– Володя, мы вовсе не собираемся отлынивать от дел, – подала голос я. – У тебя что-то случилось? Поэтому ты так рассержен?
Ерохин скривил губы и протянул мне лист бумаги. Это была заявка, переданная диспетчеру спецуправления из Свято-Никольского храма.
– Заявитель Алла Сергеевна Белкина, – прочитала я вслух, – жительница города, тридцать шесть лет, магических способностей не имеет. Причина обращения: проклятие, наложенное на ее несовершеннолетнюю дочь Киру Матвеевну Белкину.
– Я к этой Алле Сергеевне больше не поеду, – категорично заявил Ерохин. – Я был у нее дважды – в среду и в пятницу. Теперь ваша очередь.
– Ты не смог снять с девочки проклятие? – удивился Андрей.
– Не смог. Потому что никакого проклятия на ней нет. У бедняжки букет неврологических заболеваний, ей нужна не магическая помощь, а медицинская. Ее мать утверждает, будто у дочери случаются приступы, во время которых та кричит не своим голосом, бьется в судорогах, отрыгивает пищу и ломает игрушки. Сумасшедшие подруги убедили Белкину, что девочку кто-то сглазил, и вместо того, чтобы обратиться к врачу, она пошла в церковь. Забавно, правда? Священники, естественно, передали заявку нам. Я осмотрел Киру со всех сторон и не нашел ни единого следа колдовства.
– Может, девочка – кликуша? – предположил Кутузов.
– У меня была такая мысль, но она не подтвердилась. В их доме магией даже не пахнет. Я дважды говорил Белкиной, что никакого сглаза на ее дочери нет, но она мне не поверила. В третий раз я в этот дурдом не поеду.
– Володя, здесь написано, что в эти выходные у девочки снова был приступ, – сказала я, пробежав телефонограмму глазами. – Он случился при свидетеле – священнике Свято-Никольского храма отце Алексее, которого вызвали, чтобы изгнать из нее беса.
– Вот, уже бесы какие-то появились, – покачал головой Ерохин. – В общем, разбирайтесь сами, ребята. Может, вы сумеете убедить Аллу Сергеевну отвести дочку в больницу.
К Белкиной мы поехали после обеда. Пометки «срочно» на ее заявке не было, поэтому Андрей решил сначала прокатиться по другим адресам. В итоге мы побывали в трех «неспокойных» квартирах, каждая из которых оказалась обычной, а происходившие в них «паранормальные» события объяснялись либо мнительностью хозяев, либо происками хитрых соседей.
Потом мы перекусили в кафе и только после этого отправились к Белкиным.
Они жили в элитном районе, недавно построенном на окраине города. Добираясь туда, мы умудрились попасть в три автомобильные пробки и потратить на дорогу почти два с половиной часа.
– Создается впечатление, словно кто-то не хочет, чтобы мы ехали к этим людям, – сказал Андрей, когда его хэтчбек в очередной раз застрял в потоке машин.
– Это кто же?
– Вселенная. Она будто бы всеми силами оттягивает наше прибытие.
Я пожала плечами. Меня поездка не раздражала и не настораживала. Рядом с Кутузовым было спокойно и хорошо, и я согласилась бы стоять с ним в пробках хоть до завтрашнего вечера.
Алла Белкина проживала в одном из коттеджей частного сектора нового района. Ее дом был построен из коричневого кирпича в неоготическом стиле. Глядя на его длинные стрельчатые окна и черную крышу, напоминавшую ведьминский колпак, я подумала, что в таком жилище непременно должны водиться привидения и домовые – исключительно, чтобы соответствовать общему антуражу.
Хозяйка встретила нас у калитки. Это была невысокая худая женщина с грустным усталым взглядом и темными кругами под большими серыми глазами. Вопреки описанию Володи, она не походила ни на сумасшедшую, ни на истеричку.
– Кире с каждым днем становится хуже, – сказала она, пропустив нас во двор. Казалось, ее совсем не удивило, что в это раз вместо Ерохина к ней явились мы. – Она почти ничего не ест, перестала играть и не выходит на улицу. Ее словно что-то грызет изнутри. А еще эти приступы… Если вы нам поможете, я найду способ достойно вас отблагодарить.
В доме сильно пахло лекарствами – валерианкой, корвалолом и какими-то горькими травами, вроде полыни или багульника. Если дочку Алла Сергеевна и не лечила, то сама сердечные и успокоительные препараты явно принимала систематически.
Мебели у Белкиных оказалось мало, зато там и тут стояли большие коробки с книгами, посудой и какими-то тряпками.
Кира ждала нас в гостиной. Это была девочка лет девяти, такая же сероглазая и худенькая, как мать. Она неподвижно сидела на диване и с отсутствующим видом смотрела в окно. Когда мы вошли в комнату, она немного оживилась и с любопытством на нас уставилась.