И всё. С первыми звуками этого голоса, ТАК читающего стихи, как будто до этого не было ни жизни, ни смерти, ни земли, ни неба, а были единственно только эти строки, пол подо мной ушёл из-под ног. Я летала вместе с Груней Дмитриевной сквозь неведомые дали, я проживала вместе с ней каждое слово, каждую мысль, как если бы она была последней на земле, и плакала, не вытирая слёз! В какой-то момент, очнувшись от чар, я взглянула по сторонам – ученики Груни все были в подобном состоянии гипнотической заворожённости.
– Актриса! – уже не в первый раз с гордостью шепнула мне соседка по парте. – И так каждый урок!
«Боже, какое счастье», – подумалось мне тогда!
Нужно ли говорить, что сердце моё с этого дня принадлежало Груне. Были, конечно, любимая русская литература и Дина – мой Учитель на всю жизнь. Но появилась в моей жизни и Груня, с её удивлёнными зелёными глазами, с её нежным голосом, открывающим мне такие просторы поэтики, о которых я раньше даже не подозревала; была какая-то высшая тайна общения сердец на её уроках!
Я училась у неё открытому выражению эмоций, я училась чистым слезам восхищения. Моё сердце замирало от правильно взятой интонации. Душа испытывала сладостное щемление от верной рифмы.
Через несколько лет я буду читать уже свои стихи на конкурсах молодых поэтов Украины.
– Боже мой! – скажет мне известный поэт-классик украинской литературы. – Где же ты училась так читать?
– У меня была прекрасная учительница в школе, – отвечу я изумлённому классику.
Груня заставляла нас заучивать страницы программных произведений наизусть. Её требования к языку были жёсткими и бескомпромиссными. Учиться у неё нужно было предельно серьёзно. Но я до сих пор помню эти страницы бесконечных цитат и стихов! А уж любовь моя к предмету была настолько велика, что сравниться с ней могла разве что любовь к квантовой физике, которая определила впоследствии всю мою жизнь!
Через несколько лет мне выпадет счастье близко знать и дружить чистейшей человеческой и литературной дружбой с Лялей Рубан – «современной Лесей Украинкой», как звали её в литературных кругах. Она к тому времени будет «в бегах». Ей придётся скрываться с двумя детьми от властного мужа, известного художника, и жить в доме моих родителей, когда я уеду в Москву. И начнутся внезапные приезды – её ко мне в Москву, мои – к ней в Киев. Ночи напролёт мы будем читать божественные строки украинской классики, а потом, под утро, она станет цитировать мне строки из своих рвущих сердце на части поэм. Я же, в свою очередь, полюблю рассказывать ей свои неумелые, но искренние стихи.
– Никогда не выходи замуж, дай мне слово, – однажды в порыве чувств крикнет мне Лялька. – Обабишься, растеряешь всё святое, что у нас есть сейчас!
Ляльки нет на земле давно, лет пятнадцать уже, наверное. И замуж я вышла… даже дважды. И Груни нет. Но живут во мне волшебные звуки-птицы произведений украинских поэтов и прозаиков, живёт во мне любовь к языку и литературе!
Это событие, напрямую связанное со всем, что я описывала выше, произошло много позже – в декабре 2014 года. Я отправилась в Германию, в город Ганновер. Я только что вошла в финал Чемпионата по русской словесности. Участие в состязании принимали пятьдесят три поэта из Германии, Швеции, Америки, России, Украины, Италии, Польши. Израиль представляла я одна. Голова шла кругом, сердце стучало где-то у горла. Десятый час конкурса был на исходе. Я выходила на сцену восемь раз, каждый раз с двумя стихотворениями.
– Как же ты читаешь свои стихи! Никогда не слышал такой манеры чтения. Это что-то невообразимое! – передо мной стоял и обнимал за плечи главный судья конкурса, известный московский поэт и редактор. – Высший бал – «пятёрка». Я поставил тебе два раза «шесть»! Держись, молодец!
«Груня! Я буду держаться до конца, до финального выступления! – тогда думала я. – Лялька, слышишь, видишь меня? Я буду держаться, Лялька!»
С Раечкой мы были подругами, что называется, не разлей вода! Нас разделяли с ней примерно три возрастных десятилетия, но это абсолютно не мешало родству душ! Между мной, четырнадцатилетней пацанкой, имевшей некоторую склонность к независимости и хулиганству, и её умеренностью, житейской мудростью дородной сорокапятилетней тётки существовала какая-то удивительная связь!
Сначала вроде бы ничто не указывало на то, что мы так крепко подружимся. Папа работал заместителем директора местной табачной фабрики. Очень престижная работа по масштабам нашего небольшого, периферийного городка на Украине! Фабрика находилась в самом центре города, и те, кто там работали, тоже жили в центре и, согласно принятому мнению, «катались как сыр в масле»!
Муж Раечки, Борис, тоже трудился на пресловутой фабрике и являлся начальником отдела снабжения. Энергичный, умный, хваткий, он был полной противоположностью своей скромнейшей, тишайшей и стеснительной жены, за чьей дородностью и внешней солидностью скрывалась девчоночьи мечтательность и романтизм!
