Сегодня, проснувшись пораньше, переделав кое-какие неотложные дела (домашнее задание по испанскому языку, которым я нешуточно увлеклась в последнее время) и используя кратковременный отпуск на работе, я начинаю препарировать давнюю боль… Ну что ж, посмотрим, что из этого получится…
Итак, в седьмом классе моей школы-мучительницы нас внезапно определили в переформированные классы. Я об этом уже писала ранее. Жизнь этого искусственно созданного новообразования носила какой-то нездоровый характер и имела тюремный привкус, что ли…
Как я говорила, к нам, в седьмой «Г» класс, определили ребят постарше, прошедших через колонию для малолетних, и они продиктовали на целый год настрой и манеру общения между собой моих одноклассников. Ко мне отношение ребят, пришедших с «зоны», было бережным и уважительным, поскольку я помогала в учёбе их «королю» Мишке. Но всё это продолжалось до марта месяца. В марте они создали что-то типа банды, были пойманы с поличным и отправлены в колонии соответственно возрасту – проходить свои «университеты» там… А я, побунтовав в попытке отстоять Мишку: «Он не такой, он не мог! Он хороший человек!», присмирела и оказалась одна за первой партой.
Начинался период «тёмных» дней. Я приходила утром в школу как кролик, который сам отправляется в пасть к кобре. Брела я туда обречённо, перманентно ожидая расправы. На первой же перемене, если я не успевала вовремя добежать (доковылять) до спасительной двери в коридор, на меня набрасывалась скатерть с учительского стола или на голову падало пальто с вешалки, и мои мучители-«куклуксклановцы» смачно осыпали меня тумаками. Делали они это молча, сопя и стараясь не выдать себя голосами. А я так же молча сносила удары, закрывая лицо и голову. Заступиться за меня было некому и незачем.
– Я больше в школу не пойду! – я стояла перед родителями сжав кулаки и сдерживая слёзы бессильного отчаяния.
– Почему? Что вдруг случилось? – у бедных моих папы и мамы не было слов.
Я молчала, опустив голову, и старалась не смотреть в глаза своему обожаемому папке. Не могла же я, в самом деле, крикнуть ему в лицо:
– Да потому что ты еврей, а я твоя дочь! Мы «второй сорт», теперь понятно?
И уж тем паче я не могла повторить ему все те эпитеты, которыми меня осыпала Виталькина банда.
А потому я лишь упрямо повторяла:
– В эту школу я больше не пойду! Пойду работать. Не волнуйтесь насчёт учёбы, выучусь в вечерней школе. Не пропаду. А в институт я всё равно поступлю, и не в ваш задрипанный Черкасский пединститут, а в Бауманку, вот!
Так я впервые озвучила свою заветную мечту. В нашем городе ходили легенды об этом замечательном учебном заведении! Всех когда-либо преодолевших столь высокую планку и поступивших в Бауманское высшее техническое училище (МВТУ), как это тогда называлось, знали по именам. О них рассказывали легенды!
В тот момент, когда я выпалила свою тайну, лица родителей выразили такое изумление, что, несмотря на серьёзность ситуации, я рассмеялась:
– Родюлькины, не дрейфьте! Я поступлю, вот увидите! А в школу больше не пойду!
Сказала, как отрезала!
Но вы не знаете моего папу. Неведомо каким чувством он интуитивно понял неладное, связал, скомпоновал, «проинтуичил» и:
– Завтра ты идёшь в новую школу, в особый класс для одарённых детей!
– Ой! – мамочка даже присела. – В конце года? Кто её примет с её «двойкой» по поведению? И потом, эта школа близко, две минуты ходьбы, а в ту, другую, как она будет ходить через весь город?
– Глупости! Она у нас в Москву собралась, в Бауманку! – глаза моего любимого папки смеялись. – А ты её пятью кварталами ходьбы пугаешь! Да, вот ещё что, твоя Бауманка начинается уже сегодня. В новом классе – английский. У тебя три месяца, чтобы наверстать три класса языка. Хочешь учителя?
– Не-а, сама! У меня есть пластинки и самоучитель! Я уже давно хотела начать.
– Ну вот и отлично! – папа широко улыбнулся. – Смотри – не подведи! Еле уболтал директрису – стро-о-о-гая!
Майским утром следующего дня, за три недели до конца учебного года, я уже ковыляла в новую, неведомую мне школу, в класс с усиленным изучением физики и математики, где преподавали лучшие учителя города, чтобы доказать себе и всему миру, что Бауманка – далёкая, немыслимо прекрасная Бауманка – мне по плечу!
Класс встретил меня дружелюбно и приветливо. Никто особенно не удивился новенькой в конце года. В этом классе тоже учились дети военных, но они были какие-то другие – никто из них не щурился презрительно на «еврейский» разрез глаз. Дело в том, что тут учились ребята разных национальностей: украинцы, русские, евреи, даже осетинка одна была.
– Ой, что сейчас будет! Ты просто умрёшь от изумления! Сейчас – русская литература. Наша Дина (Дина Григорьевна) – это актриса и учитель, каких, я уверена, ты ещё не встречала! – передо мной стояла Галка, моя одноклассница и подруга на всю жизнь, девочка более чем привлекательная, и очень сильная личность!
