— Разве сейчас ты на вершине? — поднял брови Гаап. — Мы оба знаем, что нет. Сейчас ты не в состоянии отомстить любовнику и спишь с ним, презирая себя за это. Ты даёшь Борису то, что он хочет, и рычишь, вспоминая силу, которую потеряла. Ты помнишь, как хрипел официант, когда ты рвала ему сердце… Ты помнишь, как наслаждалась животным страхом Виталины и ступором Бориса… Ты всё помнишь. И если откажешься от моего предложения, то вскоре перережешь себе вены.
«Не перережу! У меня есть Герман! У меня есть Герман!! Моя любовь! Мой мир! Мой настоящий мир!!»
«Что он скажет, когда узнает, что ты всю ночь трахалась с Борисом?»
«Герман меня любит!»
«Что он скажет?!»
«Ничего!!»
Ксана посмотрела в мёртвые глаза Гаапа и слабо улыбнулась:
— Получается, у меня есть шанс остановиться?
— Еще никто не останавливался, — качнул головой баал. Поправил галстук, повернулся к дороге, где его ждала машина, и через плечо бросил: — Звони, когда соберёшься принести клятву.
— Как это ты мне позвонишь? Когда? — растерялась Виталина. — И почему мы не сможем видеться какое-то время? Мы ведь работаем вместе.
— Под словом «видеться» я имел в виду то, как мы виделись в последнее время, — несколько витиевато объяснил Борис.
Однако девушка категорически отказывалась понимать намёки:
— Не будем спать?
— Да.
— Почему?
— Потому, что наши отношения запутались, — вздохнул Борис.
— Ты говорил, что собираешься её бросить, — напомнила Виталина.
«Конечно, говорил, я ведь должен был затащить тебя в постель! И я действительно её брошу. Рано или поздно я брошу Ксану, но только не ради тебя, дура крашеная!»
Так Борис подумал. Ответить же, разумеется, хотел иначе — в этом у Бориса был большой опыт, — но не успел.
— Ты с ней переспал! — догадалась Виталина.
— Естественно, переспал, — пожал плечами Борис. — Я ведь вернулся домой после довольно долгого отсутствия, она ждала, и мы… В общем, мы пока не расстались.
— Но ты обещал! — на её глазах выступили слёзы.
— Я не мог из аэропорта отправиться в гостиницу ради того, чтобы сделать тебе приятно. В конце концов, у меня есть дом…
— Но ты обещал!
— Гм…
Вот и думай теперь: то ли девочка действительно настолько наивна, то ли поездка в Париж снесла ей крышу, заставив вообразить то, чего нет и никогда не будет. До сегодняшнего разговора Виталина беспрекословно принимала правила игры «начальник-секретарша» и довольствовалась обещаниями, которые никто никогда не выполняет. Но теперь в ней что-то изменилось…
«Придётся уволить, — подумал Борис, с нежной улыбкой глядя на подругу. — Но она способна устроить скандал… Видимо, надо будет заплатить…»
Но не сейчас, потом… А сейчас Борис не мог не отметить, что Виталина выглядит гораздо лучше, чем при расставании в аэропорту: глаза блестят, влажные губы чуть приоткрыты, и даже кожа, кажется, слегка светится. Девушка привела себя в порядок и продемонстрировала любовнику все те козыри, которые некогда привлекли его внимание. Даже надела под белую блузку чёрный бюстгальтер, знала, что Борису нравится это сочетание, а Ксана никогда так не одевается. И сейчас Борис нет-нет, да бросал взгляд под полупрозрачную ткань, подмечая небольшие полушария, уютно устроившиеся в чёрном кружеве.
И потирал после этого подбородок.
Это обстоятельство, а точнее — два обстоятельства, мешали Борису повести себя с Виталиной так, как следовало: использовать наработанный за годы опыт и закончить глупый разговор конкретным решением. Эти обстоятельства заставляли Бориса вспоминать о том, что с Ксаной у него получилось лишь благодаря голубой пилюле, а горячая Виталина не оставляет равнодушным даже за столиком кафе.
К тому же они встретились неподалёку от её дома, в том самом заведении, где начался их роман: шёл дождь, он подвёз Виталину с работы, они забежали выпить по чашке кофе, разговорились и оказались у неё.
В кровати.
Сегодня дождя не обещали, но времени у них было полно — ведь на работу только в понедельник…
— Подвезёшь меня до дома? — негромко спросила девушка, и Борис понял, что она тоже вспомнила тот день. — Подвезёшь?
В ответ он медленно накрыл её руку ладонью.
— Подвезу.
Виталина улыбнулась.
— Сегодня вечером? — переспросила Ксана, медленно идя по тротуару. — Нет, Герман, боюсь, сегодня не получится.
— Ты занята?
— Увы, да.
Она ожидала вопроса: «Чем?», но Герман тактично промолчал, не дав повода усомниться в своём воспитании. Выдержал паузу, показывая, что рассчитывал на иной ответ, и негромко продолжил:
— А если я скажу, что готов задать один очень важный вопрос?
И у Ксаны закружилась голова. Так сильно, что пришлось остановиться и перевести дыхание. Так сильно, что стало трудно стоять. Так сильно, что стало понятно — это счастье.
Всё будет хорошо.
Она знала, какой вопрос прозвучит, и не сомневалась, какой ответ даст.
Всё будет хорошо.
Мир, такой злой и чёрный три дня назад, улыбнулся и ободряюще кивнул…
Всё будет хорошо.
Лучший на свете мужчина встанет на одно колено и возьмёт её за руку. Ксана представила горящие глаза Германа, почувствовала тепло его ладони, и у неё предательски защипало в носу.
Завтра она станет счастливой.
