Отражения свободы (СИ) полностью

Как и все вокруг, а? Так что сидеть тебе здесь до скончания веков. И всем на тебя плевать.

Заткнись.

Саша почти подскочила с матраса. Одиночество она переживала хорошо — если было, чем заняться. Если нет… То дурные мысли лезли в голову. Так было всегда и дурацкий внутренний голос никогда не замолкал вовремя, сколько она не хотела бы этого. Вот и сейчас незримый судия ее собственного разума продолжал гнуть свою линию.

Теперь у тебя будут годы, чтобы чем-нибудь заняться. Никакой больше магии, никаких бросков подушками и телекинетической дженги. Никаких Шагов. И ты будешь помнить, кем была и что упустила, перебирать в памяти воспоминания о силе.

Этого не будет.

Будет.

Она помотала головой, словно бы пытаясь выкинуть из нее голос. Убрать его — навсегда.

Она была адептом меньше года. Мало что умела — но все же, все же.

В груди ворочался противный страх. Она заглянула за Грань. Узнала правду о мире, получила силы чувствовать реальность без иллюзий, что отделяют для обычных людей правду от успокоительного вымысла. И вовсе не хотела упускать даже ту малость, что имела.

И ты все потеряешь.

Заткнись.

Саша еще сильнее мотает головой и почти бегом бросается в туалет. Страх, до того просто поселившийся внутри, теперь ворочается в животе, словно паук. Огромный, ядовитый, отвратительно настоящий паук, просящийся наружу.

Она долго умывает лицо водой, еле текущей из маленького крана у крошечной раковины. Зеркала тут нет — и к лучшему. Свою бледную, жалкую физиономию она и так хорошо представляет. На удивление, здесь есть свет, просачивающийся через небольшое окно. Созданное для вентиляции или каких-то еще целей. Маленькое. Но она могла бы протиснуться. Наверняка. Если как следует подтянуться на руках…

Если я сбегу, станет только хуже.

А сейчас хорошо? — противный внутренний голос вновь набирает вес. — Ничего они не найдут. Нашли бы — сказали бы уже. И тебя лишат силы. Или казнят — выбирай, что нравится. Кому поверят — этому Азамату с папочкой-оперативником и прекрасным будущим или тебе, которая никто и звать никак?

Когда мы подрались, Михаил Ефимович использовал Круг Правды.

Но сейчас он этого делать не стал. Почему-то, а?

Может, потом…

Или потом тебя вытащат отсюда, затащат в ритуальный зал и заберут те крохи силы, что есть сейчас. И никто ничего не скажет. Твой наставник легко выкинет тебя из своей жизни без всяких сожалений — зачем ему такая ходячая проблема? Тебе никто не поможет. Надо что-то делать. И в первую очередь надо валить отсюда.

И куда? Домой?

Ты тут считаешь, что не всем на тебя наплевать. Вот и проверь это. Если эти важные маги поймут, что ты не виновата — то и побег простят. Что ты выигрываешь, сидя здесь?

Защита не даст уйти…

Ну так рискни и проверь. Или так и будешь как полное ничтожество страдать в темноте? Сделай что-нибудь, в конце концов.

Саша оглядывается назад, на свет из-за двери погруженной во тьму комнаты-изолятора. Не похоже, что там прямо сейчас кто-то стоит. Но времени все равно мало — пусть план и приходит в голову почти моментально. Может это глупый план… Но не глупее, чем ситуация, в которой она оказалась. Саша тщательно закрывает дверь в туалет, скорее ради собственного призрачного спокойствия, чем надеясь, что она кого-то тут удержит.

Она стягивает с себя толстовку. В фильмах разбивать стекло предметом, обернутым во что-то, было не так громко. Вот сейчас и проверит. Крышку от бачка унитаза она, хоть и не сразу, но все же освобождает от всех креплений. И обматывает курткой. Руки дрожат, по спине течет пот.

Но терять и правда нечего.