Пауза затягивается, но Андрей наконец разрывает тишину.
– В одиночку ты не выживешь, сколько бы не хотела верить в обратное. Я мог бы изгнать тебя, но я не тиран и не глупец, – он делает движение рукой, и Саша ощущает уже знакомые наручники. Очень знакомые, пусть и пропитанные незнакомой, колючей, неприятной магией. – На территории Свободы ты больше не сможешь применять свой дар. Зачем бы и кто бы тебя не прислал – он ничего не получит от нас. Если тебя нужно время, то у тебя оно есть. И проведешь ты его вместе с селянами, раздумывая над тем, чего стоит дар и на что ты ради него готова. Когда надумаешь – вернешься сюда и найдешь меня. Не раньше. До тех пор тебе нечего делать среди Затронутых.
Андрей поднимается с лавки – и растворяется в воздухе, уходя через Отражение.
А Саша еще десяток минут старается успокоиться. Успокоиться и решить, что делать дальше.
Саша не удивилась оказавшись уже виденной поляне. Не удивилась темному лесу за ручьем. Не удивилась даже Человеку в Черном, который стоял на теперь появившемся сразу мосту. Но она едва не отшвырнула гостя прочь, за пределы этого места, когда поняла, что смотрит в лицо собственного отца.
– Ты мертв!
– Я – нет, – Человек в Черном покачал головой. Его голос вовсе не был похож на голос отца, и потому лицо казалось просто чужеродной маской. – Но мой облик выбираешь ты, и тот, кем я выгляжу, может быть мертв.
– Ты уже приходил ко мне в этой маске, так? Ты говорил мне о клятве, говорил избежать ее любой ценой! Какое ты имеешь право носить это лицо?!
Неожиданно большая волна едва не сбивает Человека в Черном с ног, и Саша понимает, что теперь вместо ручейка поляну разделяет полноводная река, а небольшой мостик на ее глазах буквально уходит под воду.
– Успокойся, – Человек в Черном поднимает руки. – Если вода смоет меня, то никаких ответов ты точно не узнаешь.
– И что я могу сделать?
– Успокоиться, – еще раз повторяет гость, словно непонятливому ребенку. – Это место подчиняется тебе. Успокойся сама и успокой его. Ты же сама хотела нашей встречи.
Хотела. Сейчас Саша хорошо помнит, как ложилась спать с одной-единственной мыслью – еще раз увидеть человека, рассказавшего о камне и силе и задать ему вопросы. Или хотя бы отдохнуть вновь на поляне вместе с волком. И если речка продолжит шириться, вода смоет Человека в Черном. Это будет по-своему правильно. Но она смоет и это место. И все вокруг.
И ответы Саша очень, очень хочет услышать.
– Это твой мир. Сделай его таким, каким ты хочешь видеть.
Ее мир. Правда – ее.
Спустя секунду река грохочет все так же. Но уже чуть дальше от поляны, прокатываясь по опушке леса и смывая из него темноту, заливая корни елей, сосен, дубов и многих других, росших, кажется, в полном беспорядке деревьев. Темнота, правда, возвращается вновь. Но вода теперь текла в отдалении, теперь хотя бы не пытаясь смыть Человека в Черном, который вновь стоял на мосту через небольшой ручей.
– Сядь, – Саша сама опустилась на землю. Чувствовала она себя крайне неуютно без волка рядом – и поблизости от этого чужака. Но ей нужны были ответы. – И перестань выглядеть…так.
– Не могу, – насколько же невероятно странно было говорить с человеком с лицом отца и знать, что это не он. Знать, что настоящий отец мертв уже не один год. – Это твой мир. Здесь я ни над чем не властен.
Саша едва не рычит про себя и пытается заставить гостя выглядеть иначе. Спустя десяток бесплотных попыток представить кого-то еще на его месте она зарабатывает только головную боль и ощущение, что еще немного и река вновь окажется ну очень близко.
– Ладно, – она садится, поворачиваясь боком к этому созданию. Совсем выпускать его из виду Саша не намерена, но смотреть на лицо отца не хочет. – Но я все вижу.
– Не сомневаюсь, – сухо усмехается Человек в Черном. – Как я уже сказал – я в твоей полной власти. Ты сама звала меня.
– Звала. У меня есть вопросы.
– Спрашивай. Я для того и пришел.
– Ты приходил ко мне дважды, так? Первый раз в доме Ани – это был ты?
– Дважды, – Человек в Черном кивает. – Где и как – решаю не я.
– Но это было не здесь. Почему?
Человек только пожимает плечами.
– Наверное, потому, что это было послание.
– А теперь?
– А теперь я посланник, – он вновь пожимает плечами. – Это важно?
– Почему ты сказал, что нужно опасаться клятв? Откуда ты узнал?
– Я много знаю. Сказал, потому что хотел предупредить.
– И ты знал, что этот Андрей попытается заставить меня стать его вассалом?
– Заставить? – кажется, человек искреннее удивлен. – Глупец. К вассальной клятве нельзя принуждать, ее может дать только тот, кто искреннее готов служить и подчиняться. И теперь этому человеку едва ли светит твое добровольное согласие, а без него ничего не удастся.
– Ты говоришь так, словно разочарован таким исходом.
– Определённо – нет. Я был бы разочарован, если бы ты согласилась. Я просто удивлен, что все это было так открыто. На месте этого человека я бы постарался завоевать твое доверие и склонить к сотрудничеству, привлечь благами, обольстить, на худой конец. Именно поэтому послание и было отправлено.
– Поэтому?
