— Отдайте мне мешок и повернитесь спиной. Я положу палочку в мешок и закреплю его у вас на спине. Вы в каком виде предпочитаете путешествовать в воде? Пузыреголовое заклинание или превратить вас в акулу?
— Акулой я уже был, — мрачно отозвался Том, — давайте Пузыреголовое.
Директор положил палочку в мешок и запечатал его заклинанием. Потом надел на спину Реддлу и закрепил чарами Временного приклеивания. Затем взмахнул палочкой, и вокруг головы Воландеморта появилась тонкая пленка воздушного пузыря. Добавив еще заклинание защиты от ударов, старик подтолкнул Тома к озеру.
— Ступайте, Реддл. Не буду желать вам счастья, но пожелаю удачи.
Воландеморт, весь кипя от злости и досады, промычал что-то неразборчивое и почти плашмя рухнул в воду.
— Прирожденный дайвер! — усмехнулся старик и пошел к выходу из подземелья.
* * *
Гарольд очнулся поздним вечером. Ему долго не удавалось сфокусировать взгляд на том человеке, который сидел рядом с ним, а когда получилось — он со спокойной радостью понял, что это Луна. Ее теплая рука лежала на его правом плече, которое, как выяснилось позже, осталось единственным местом на его теле, которое не было забинтовано. Зеленый магический бинт, наложенный от щиколоток до шеи, делал его похожим на древнюю мумию.
— Пить хочешь?
Он с усилием кивнул. Тут же у его губ появилось горлышко небольшой глиняной фляжки. Прохладная, чуть терпкая влага потекла в пересохшее, и как будто потрескавшееся от сухости горло. Он с наслаждением сделал несколько глотков, но поперхнулся. Питье потекло по подбородку и щеке. Девушка тут же промокнула их мягкой тканью.
— Осторожно. Не торопись.
Гарольд хотел поблагодарить, но сумел издать лишь невнятный шепот. Язык не слушался, а в горле словно застряла подушечка с булавками.
— Тихо. Тебе нельзя разговаривать. У тебя ожог дыхательных путей. Гермиона сказала, что впечатление такое, как будто вы с Драко некоторое время дышали огнем. То, что ты сейчас пил, это зелье от внутренних ожогов. Я сама его сварила. Правда, вкусное? Ой! Я забыла. Не отвечай, пожалуйста.
Поттер улыбнулся и, наклонив голову к плечу, вдруг потерся щекой об ладонь девушки. И сам смутился. Уж больно это получилось похоже на ласку, а она обычно принята между людьми, которых связывают отношения более глубокие, чем просто товарищеские. Хотя, если считать, что это он чисто по-дружески, то… то тогда… ну и скотина же он получается после этого!
Девчонка преданно и безропотно следует за ним через кучу поганых и жутких миров, рискует жизнью, помогает изо всех сил, а он лежит и рассуждает: по-дружески или не по-дружески? Так дальше нельзя! Надо что-то решить на счет себя и нее. И не пудрить мозги красивой девушке, которая безропотно ждет от него взаимности уже столько времени.
Гарольд продолжал прижиматься щекой к руке Луны. Та, видимо, оценила некоторую интимность этого жеста и с каким-то новым выражением смотрела на него. Было в этом взгляде что-то знакомое, какое-то мучительное дежавю… и он вспомнил.
Так она смотрела на него, когда он уходил в министерство освобождать заложников. Она лежала закутанная в одеяло до подбородка, по лицу ее текли слезы, а на подушке, возбужденно переминаясь и испуганно глядя на свою хозяйку, топтались нарисованные олень, кролик, пес, выдра, хорек и кабанчик…
Она тогда попросила его пообещать вернуться. Он вроде и пообещал, но не вернулся. Нет, конечно, он уцелел, он оправился от ран и… тут же занялся новыми срочными делами, магическими арками, зловещими артефактами и кучей неотложных проблем магического мира. Но… Но к ней-то он до сих пор так и не вернулся. А она следует за ним и ждет…
Гарольда захлестнула волна нежности к девушке. Чувство вины и благодарности сжало спазмом и без того израненное горло. Куда-то пропали и бесследно растворились все страхи, связанные с усекновением собственной души и былыми сердечными неудачами и потерями. Все это было настолько неважно сейчас…
Он коснулся губами ее руки и хрипло прошептал:
— Луна, я вернулся… к тебе…
Девушка вздрогнула, заглянула в его сияющие глаза и, неизвестно, поняла ли она все то, что он хотел выразить взглядом и этими с таким трудом произнесенными словами, но она наклонилась и робко прижалась своими нежными губами к его обожженному и воспаленному рту…
Хлопок.
Добби появился на открытой площадки башни храма Матери, и, дико озираясь по сторонам, крадучись направился к лестнице. К груди домовик судорожно прижимал сверток, который, казалось, жег ему руки. Спустившись на этаж ниже, он наткнулся на Шаннах, неторопливо поднимающуюся вверх по лестнице.
— Добби? Ты нашелся? Я очень рада! Тебя все обыскались.
— Мисс, Добби не терялся. Добби слышал, что его зовут, но не мог придти и не мог ответить. Добби держал в плену плохой человек.
— Кто это был?
— Добби не знает. На Добби напали сзади, и он не видел лица своего похитителя. Мне срочно нужно увидеть хозяина. У Добби есть для него важные новости!
