По привычке говоря о себе в третьем лице, домовик постоянно оглядывался, вздрагивал и ежился. Он перекладывал сверток из руки в руку, словно боялся выпустить из рук.
— Я тебя огорчу, но Гарольда ранили во время битвы. Он сейчас без сознания и никто не может сказать, когда он придет в себя.
Добби бросил сверток и, упав на четвереньки, начал биться головой об ступеньки.
— Добби плохой! Плохой! Плохой! Добби не уберег хозяина! Добби плохой!
Шаннах подскочила к домовику, схватила его за шиворот и поставила на ноги.
— Прекрати немедленно!
Эльф перестал дергаться и с удивлением посмотрел на девушку.
— Хозяин разрешил мисс приказывать Добби? Почему? Добби не понимает…
— Тихо. Пойдем ко мне. Расскажешь что к чему, а потом подумаем, стоит ли будить воплями весь храм. Спят все.
Домовик молча поклонился девушке в знак покорности.
Они пришли в келью, которую бывшая послушница делила с Луной. Лавгуд уже сутки безвылазно сидела у постели Поттера и комната была пуста.
— Рассказывай все по порядку.
Домовик нерешительно помялся, а потом решился и начал свой рассказ.
— Несколько дней тому назад Добби заметил неладное. Появился кто-то, кто ходил по ночам и что-то выискивал в храме. Добби думал, что это бродят местные жрицы и на следующую ночь запер магией входы и выходы. Но на утро четыре двери вновь оказались открыты. Дверь в подземелье к Вороту Надежды, дверь на верхнюю площадку башни храма, дверь к главному жертвеннику и дверь во двор со стороны Караульной башни, — перечислил домовик, загибая пальцы.
— Кто-то смог отменить твою магию? Я так поняла, что это не так уж просто, ты ведь сильный волшебник.
У эльфа от такой лестной оценки покраснели даже уши. Он протестующее замотал головой и продолжил.
— Не совсем так, госпожа. Мы, эльфы, не владеем запретительной магией людей. Нашу магию не надо отменять. Ее можно обойти, но надо уметь это делать.
— Не совсем понимаю.
— Ну, если маг наткнется на дверь, закрытую магией эльфа, и прикажет ей открыться, то дверь откроется. А если эту же дверь попробует открыть магл, то будет дергать сколько угодно, но дверь все равно не откроется.
— Поняла. Дальше.
— Значит те двери, которые закрыл Добби, открыл какой-то посторонний волшебник. Но кто это мог быть, Добби не знал. И на следующую ночь Добби проверил, что все спят и стал сам следить за всеми дверями и ходить по всему храму, а потом спустился в подземелье. Там Добби и схватили, скрутили руки и обмотали их чем-то, чтобы Добби не мог щелкнуть пальцами. На голову Добби натянули мешок и засунули в какой-то деревянный ящик. Добби почувствовал какой-то резкий и неприятный запах и потерял сознание.
Эльф замолчал, грустно глядя своим огромными глазами на девушку.
— Потерял сознание, — совсем как Луна, словно пробуя слова на вкус, протянула Шаннах, — смешное сочетание слов. Как будто сознание носят в дырявых карманах.
Затем она уже совсем не по-лавгудовски энергично тряхнула головой.
— Значит, так. Из твоего рассказа можно сделать следующие выводы: этот незнакомый маг может колдовать, а значит, у него есть волшебная палочка. Этот незнакомый маг знает, как обходиться с домовыми эльфами. И этот маг не хотел, чтобы ты видел его лицо. А деревянный ящик, видимо, был ларцом или сундуком. Так?
Эльф с удивлением и даже некоторым страхом посмотрел на Шаннах.
— А как тебе удалось освободиться?
— Добби нащупал в ящике острую щепку, которая отслоилась на самом дне, и с ее помощью разорвал ткань, которой были обмотаны руки. А потом, когда смог остановить кровь, то щелкнул пальцами и перенесся сюда.
Шаннах тут же схватила его руки, повернула их ладонями к себе и осмотрела. Изодранные до мяса запястья домовика лучше всяких слов рассказали ей, чего ему стоило освобождение.
— Сиди спокойно, — строго сказала она, и эльф испуганно замер.
Вытащив из кармана пузырек с Заживляющим зельем, Шаннах щедро полила на раны домовика зеленой пузырящейся жидкостью и осторожно подула на нее. Добби зашипел от боли, но руки не отобрал. Девушка умело забинтовала запястья, оставив свободными длинные суставчатые пальцы эльфа.
— Не туго?
Добби отчаянно помотал головой. В глазах его стояли слезы.
— Тебе так больно? — нахмурилась Шаннах.
— Нет. Добби плачет от счастья. Никогда еще домовик не удостаивались такой чести, чтобы его лечила госпожа.
Шаннах, пряча пузырек, отмахнулась.
— Ерунда все это. Насколько я понимаю, ты очень нужен Гарольду для возвращения в свой мир. Естественно, что я делаю все, чтобы сохранить твое здоровье и магическую силу. Врачевать раны я умею, а что до твоего нечеловеческого и несуразного внешнего вида, то ты не видел, какими страшненькими рождаются детеныши у ослиц. А мне много приходилось возиться с ними в детстве. Если я правильно помню, конечно.
Уши Добби разочарованно опустились. Простодушный прагматизм девушки подействовал на него, как ушат холодной воды.
— А это что у тебя? — спросила Шаннах, наклоняясь к свертку, который притащил с собой домовик.
